Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

 – Вы уезжаете, я должен был что-то сказать, а что – сам не знал. С Эмилем просто вышло, было сражение, а это всегда дело.

– Сейчас дел тоже хватит. Будущая весна выйдет кровавой, и нам очень повезет, если крови будет всего лишь по колено. Перед последним прыжком Рокэ придется заехать в Старую Придду. Я знаю, что вы оттуда сбежали, но мать, если Бертраму не удастся вернуть ее в Эпинэ, будет рада вас повидать.

– Я приеду, – пообещал, вернее, поклялся Робер. – Вы думаете, в Старой Придде станет опасно?

– В последнее время то, что кажется опасным, чаще всего таковым и оказывается, но это не страшно. Хуже, когда убежища оборачиваются ловушками, но нам бежать нельзя. Известная вам Мэллит сказала бы, что первородным следует драться.

– Она в самом деле такое сказала… Вы ее прежде не знали, Мэллит была совсем другой. Счастье, что она ожила, я на это даже не надеялся!

– Девушка бросилась спасать Олларию, а спасла себя, так чаще всего и бывает. Простите, мне придется присоединиться к Хайнриху, или знаете что, идемте-ка вместе.

– Хорошо, – согласился Робер, наскоро допивая свое вино. Рассмотреть только что ввалившегося Хайнриха он успел еще вчера, но о чем с ним говорить, не представлял. Тенькнули струны – Рокэ отложил гитару и теперь обнимался с бывшим врагом. – Этот Излом все ставит с ног на голову!

– Или наоборот, – мотнул льняной головой Лионель. – Все оборачивается к лучшему, если не для нас, то для будущих унаров. Ну и для Золотых Земель.

– Я слишком мало выпил… для философии.

– Доберете позже. С Рокэ.

– Эй, – громыхнуло от стола, – Савиньяк и второй маршал, а ну давайте сюда!

Лионель усмехнулся и подхватил Робера под руку, в юности они были на «ты», сейчас не получилось, но ниточка вроде бы протянулась. Жаль, Лионель уезжает, хотя это-то понятно – с морисками, кроме него, управится лишь Алва.

– Идем, – запоздало согласился Иноходец, но до стола они так и не добрались – появились дамы, и Рокэ, быстро поставив бокал на стол, направился к невесте. Жених, хохотнув, ринулся к Матильде, и в темном дверном окладе осталась одинокая Мэллит. Будто древняя икона. От невозможной, почти бесплотной красоты заколотилось сердце, и Робер остановился, хотя отвести девушку к столу уместней всех было бы ему. Отвел Лионель, с придворной изысканностью предложивший гоганни руку, которую та спокойно приняла. Хоть бы избранник Мэллит не оказался ревнивцем и умел ждать, ведь поездка в Липпе съест месяцев шесть, не меньше. Это хорошо, потому что в Гаунау сейчас безопасней, чем в Талиге. И это плохо для едва родившейся любви.

Если б только Селине довелось пройти рука об руку с любимым, зная, что придет ночь и с ней счастье! Гоганни могла видеть подругу и рядом с ней того, кто был для Сэль тьмой и светом.