Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Робер вытащил едва ли не силком врученные ему Марселем часы. До появления дам и гаунау оставалось от силы полчаса, а Эмиля где-то носило. Иноходец убрал подарок и покосился на регента, в ответ раздался струнный перебор – Алва взялся настраивать гитару. Захватившие угол возле печи клирики вовсю беседовали с Райнштайнером, зато Савиньяк с бокалом вина как раз отошел к окну. Найти более подходящий момент выйдет вряд ли, особенно при Матильде, а объясниться Робер собирался уже который день. Конечно, Лионелю в Гаунау и у морисских союзников вряд ли что-то грозит, очищать сперва Олларию, а затем и Кольцо всяко опасней, но на Изломе лучше ничего не откладывать. И не на Изломе тоже.

На столах ждали своего часа уже откупоренные бутылки, возле них шеренгами выстроился алатский хрусталь, а чем-то занять руки хотелось. Робер тронул намертво заживший шрам и взял бокал.

– Слева, – подсказал, не поднимая головы, Рокэ, – «Черная кровь», а маршалу маршала проще звать по имени.

Робер кивнул, хотя Ворон вряд ли заметил. В юности Эпинэ всей «крови» предпочитал Драконью, потом бывал рад любой, а прошлой зимой привык к Змеиной. Сейчас опять стало все равно, Черная так Черная.

Темно-красная струя полилась в мерцающий хрусталь, как в песню, ту самую, про полночь и разбитый бокал. Рокэ играл что-то другое, то есть даже еще не играл, примеривался, Райнштайнер продолжал болтовню со святыми отцами, Савиньяк смотрел в ночь…

– Лионель, – окликнуть сына Арлетты по имени Робер себя все же заставил, – я знаю, вы уезжаете, а Эмиль где-то ходит.

– Ему не нравится будущая свадьба, – Савиньяк неторопливо обернулся, его бокал был почти полон. – Брат не знает всей подоплеки, а вы?

– Наверное, тоже. Мэллит расстроена, но невеста, кажется, нет.

– Вы правы. Как ни странно, этот брак может оказаться удачным. Вы готовы за это выпить?

– Да. – Странная девушка, пошедшая за сестрой в Багерлее, скоро уедет навсегда. Немного жаль, но счастья Селина заслуживает. – Я должен вас поблагодарить за то, что вы… хотели, чтобы я вернулся.

– Неважно, что не вышло, главное, что вы хотели помочь. Не мне, я понимаю, Жозине.

– Не я и не ей. – Лионель посторонился, освобождая место у провала в ночь. – Вмешаться меня убедила мать, а ей в свою очередь подсказал Бертрам, которого все сильней раздражали Колиньяры.

– Граф Валмон. Но в Эпинэ мать в самом деле отправилась сама, и ей это пошло на пользу. Она слишком долго пробыла наедине с памятью счастья, а мы это ее одиночество еще и охраняли. От беды надо уводить, а то и гнать, но вы, кажется, ушли сами.

– Я об этом не думал… Времени не было.

– Это в самом деле спасает. Вы подошли, потому что я для вас последний чужой в нашем семействе?

– Да, – подтвердил Робер и тут же понял, что это уже не так.