Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Если именуемый Хайнрихом будет восхищен, он станет сговорчивей, но как очаровать того, кто, судя по внешнему виду, довольствуется горелым мясом с лепешками и пивом, а значит, озабочен лишь тем, чтобы пищи хватило?

Привередливому угодить трудно, но уж если получится, он оценит мастерство; куда труднее покорить невзыскательного. Отец отца учил избегать едоков, что подобны овцам, с равным безразличием поглощающим и скучную траву, и прекрасные цветы. Но отступать некуда, король Хайнрих здесь, и он – гость регента и друг первородного Ли.

– Что-то случилось? – Сэль умела слышать неслышное и понимать несказанное. – Но ведь все хорошо, даже Эйвон уезжает.

– Да, – согласилась гоганни, – он собрал сундуки, и их выносят в прихожую, а я больше не знаю, как порадовать короля Хайнриха. Он может не понять подлив, на которые я надеялась.

– Не волнуйся! Маршал, и тот соображает, когда ему дают лучшие куски, а если умный человек не понимает, ему всегда можно объяснить.

– Разве можно словами объяснить то, что должно ощущаться самим естеством?

– Конечно! Просто рядом с твоими ногами, то есть, конечно, с гусиными, которые запечешь ты, нужно положить такие, как делает Бренда, и предупредить монсеньора Лионеля, чтобы они с монсеньором Рокэ их по ошибке не взяли. Хайнрих попробует твое, потом нарвется на обычное и почувствует разницу. А Монсеньор ему объяснит, в чем дело.

– Я натерла специями все мясо.

– Ерунда, мы еще успеем на рынок. Нет, лучше пошлем туда Бренду, скажем, что мало купили.

– Кухонная не сумеет выбрать.

– Так нам того и надо! А я пойду с тобой и приготовлю их, как умела до того, как мы встретились.

– Но ты ведь не станешь нарочно портить?

– Нет, конечно! Это будет хорошее мясо, сытное…

– Как капитан Давенпорт, – повторила Мэллит их с Сэль шутку и рассмеялась первой. Подруга нашла выход, и в нем не было нечестности, ведь если бы недостойная не предложила свою помощь, жирного Хайнриха угощали бы именно такими гусями. – Ты забудешь, как надо, и вспомнишь лишь утром.

– Я подумаю. Пошли к Бренде!

Кухонная собралась быстро, она любила покупать, не считая денег, но выходить пришлось через сад, поскольку прихожую загородили сундуки уезжавшего Эйвона. Плачущий о былом вселился в дом, не имея ничего, кроме одежды и обуви. Сперва он не питал склонности к покупкам, но уверив себя в скорой свадьбе, принялся делать заказы, которые оплачивал регент. Мэллит не считала эти траты разумными, однако радость от близящейся разлуки превышала недоумение и жалость к чужому золоту.

– Жаль, что Эйвон едет сегодня, – посетовала Селина, – но он всегда делает самое неподходящее.

– Я не поняла твоих сожалений, – призналась Мэллит под тяжелые шаги на лестнице.