Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Сегодня «видения», как изволил выразиться Пьетро, возникали на ровном месте, почти на ровном, потому что за Валентина душа не болеть не могла. Припомнив совет все того же смиренного брата, женщина глубоко вдохнула, в ответ полупрозрачная гадина повернула голову и сверкнула ярко-зелеными глазами. Точно изумруд к солнцу подкинули.

– Капрал, – справляться и дальше с этой мутью в одиночку не было сил, – вы ничего странного не чувствуете?

– Даже не знаю… – замялся хранитель, – муторно… То есть с утра было, а вот прямо сейчас… ровно растаяло.

Пруды и снежок не изменились, и при этом словно бы просветлело, зато змеерыба пропала, будто проглотив сама себя.

– Точно так, сударыня. Я, прошу прощения, аж щеку прикусил.

Значит, дело не в ней, уже хорошо. Остается найти Валентина и Арно, хотя мальчишки, скорее всего, вместе. Обычно они по утрам фехтуют, но это обычно…

– Вы, случайно, не знаете, где Придд?

– Они это… хотели тело поискать за плотиной… Чтобы здешние не проведали, а то сбегутся ведь. По-хорошему, вчера надо бы, но куда уж тут искать было.

– Как скажете. Только надо ли…

– Идем к плотине. – Да, по-хорошему надо было вчера, потому что не найти – так и остаться в сомнениях. То ли малолетний убийца где-то на дне, то ли он, того и гляди, примется скрестись под дверью. Валентин не попадется, а вот Клаус может, а уж Лукас… Этот точно назовет по имени и сгинет, а потом явится за женой…

Именуемого Юханом называли Добряком, но доброта без ума зачастую докучлива, шкипер же был умен. Он понял, что принесет радость в любой день, кроме сегодняшнего, и отказался второй раз переступить порог.

– Лучше пусть меня будет мало, чем через край, – смеялся понятливый, – да и делишки есть, что у вас, что у меня. Как его величество отъедет, я за ответом для господина Фельсенбурга заскочу, ну а за подарочком подошлите кого-нибудь в «Бирюзового медведя», я там якорь бросил. Бергеры, они хоть и в горах который век сидят, а всё родня.

– Спасибо, господин Клюгкатер, – поблагодарила Селина, и пенитель моря удалился, помахав на прощанье рукой. Было едва за полдень, а становиться к жаровне Мэллит готовилась на закате, потому и позволила исполненной любопытства подруге уговорить себя на прогулку. Выходя из дома, гоганни в вечернем успехе не сомневалась, но увиденное породило сомнения.

Кабиох наделил своих внуков и правнуков даром думать о большом и малом, делая при этом близкое и неотложное. Во Франциск-Вельде душа Мэллит была с теми, кто дерется, при этом руки ее обмывали раненых, а разум велел менять воду в кувшине и заботиться о свежих повязках. Сейчас ничтожная по слову, по улыбке, по вздоху перебирала ночное счастье, однако оно не заслоняло взятой на себя заботы, напротив.