Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Почему одним слышится одно, другим другое, объяснят разве что астрологи, и то задним числом. Ты обратил внимание на картину с бдением Юстиниана?

– Не очень. Бдит и бдит… В доспехах.

– И к тому же – на коленях. Долго так не выдержать, но когда подобное заботило художников и дураков? Я узнавала: Лукас принялся бубнить о бдении, едва приехав, и он же велел перенести картину из закрытых гостевых комнат в вестибюль. Одно из немногих распоряжений графа Альт-Гирке, которое выполнили… Питер не сомневался, что Валентин к полуночи явится в церковь одетым как рыцарь и преклонит колени пред гербом. Убийце оставалось лишь повернуть накануне нужную завитушку и ждать, когда обнаружат труп.

– Он что-то понял или это все-таки сердце?

– Это кольцо Борнов. Как ты помнишь, было четыре крупинки яда, – в кольце Кары их тоже было четыре. Пьер-Луи и Магдала Эпинэ умерли, с Росио вышла осечка… – осталась одна.

– Одна угодила в шоколад, – Арно не выдержал, поморщился. – Ты думаешь, что вторая досталась ментору, тогда где третья? В непонятно откуда взявшихся сливках?

– Сударыня, – возникшая на пороге камеристка не забыла сделать книксен, но в глазах были любопытство и тревога. Точно, свадьба с буфетчиком не за горами! – Дозвольте передать господину виконту, его герцог Придд видеть хотят. В парке, у Конюшенного моста.

– Спасибо, – бросила Арлетта, и вестница исчезла. – О менторе тебе пусть Валентин скажет.

– Это если он сам знает. Ты с нами не пойдешь?

– Мне надо наконец дописать письмо Бертраму, и потом, твоему другу сейчас нужен именно ты.

Сын кивнул, в два глотка выхлебал оставшийся шадди и умчался. Можно было браться за письмо, и Арлетта перебралась к бюро, на котором изгибались ставшие полуродными щупальца. Писать о случившемся было бы опрометчиво, и Арлетта решила переговорить в Аконе с Рокэ, а Бертрам… Бертрам по просьбе регента возьмет на воспитание малолетнего убийцу, и если ничего уже не исправить, не побоится предотвратить новые смерти. Любым способом.

– До башни я добрался, – признался Лионель. – Ее оплетает понсонья, но влезть наверх мне удалось.

– И что ты собирался там делать? – полюбопытствовал Рокэ, откатывая ногой не желающую становиться прошлым бутылку.

– Зажечь маяк, что же еще? Правда, в этом я не преуспел.

– Думаешь, камин в Лаик другой природы?

– Может, и нет, но зажигать было нечего, по крайней мере, мне. У тебя может выйти лучше.

– А может и не выйти. Жаль, ты не позвал меня, хотя я бы тоже начал с других, – Росио вытащил гайифского вида часы. – Почти полдень. Ложимся или еще подумаем?

– Думать будешь, если будешь, ты. – Надо же, почти полдень… – И когда только ночь кончилась?

– Часа четыре назад.