Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Мы с Гаунау очень долго воевали, потом монсеньор Лионель с ними помирился и правильно сделал, потому что его величество умный и хороший человек, но здесь привыкли к войне, так что все будет тихо, но достойно.

– Я могу стать к жаровне, – предложила Мэллит, – короля Гаунау называют Хайнрихом Жирным, он должен любить хорошую пищу.

– Ты молодец! Надо обязательно сказать об этом Монсеньору, но этого гуся мы съедим сами, и сегодня же.

Буфетчик понял если не все, то многое, иначе бы не сменил васспардский сервиз на привезенные с собой белые морисские чашки без гербов. Вторым напоминанием о вчерашних невеселых открытиях стал приход Арно.

Непробиваемый Валентин заканчивал дела с управляющим, Клаус, которого с вечера пришлось напоить успокоительным, спал, и не знавший куда себя деть Малыш забрел на шадди к непривычно рано вставшей матери. Впору было растрогаться, и Арлетта, выждав, когда выйдет буфетчик, растрогалась.

– А куда мне еще идти? – слегка удивился сын. – Не к Лукасу же!

– Ты всегда можешь сделать доброе дело, – предложила Арлетта. – Я имею в виду кормежку малых сих. Людям слишком часто либо нечего делать, либо не о чем говорить, и тогда птицы, рыбы и прочие белки просто спасают. Надеюсь, Валентин оградит сестру от общества… младшего брата Габриэлы Борн.

– Умеешь ты высказаться!

– Кровь Рафиано, дитя мое.

– А у меня ее что, нет? Вся Лионелю досталась?

– Скорее она тебе не слишком нужна, но в Старой Придде передать ликтору список дев ты догадался.

– Тоже мне достижение! Мама, что бы ты сделала с Питером на месте Валентина?

Что бы она сделала? Отравилась бы, наверное. Или отравила?

– Мне не под силу представить, что кто-то из вас задумает убить другого иначе, чем для спасения отечества, но тогда вы передеретесь за место жертвы.

– Помолчи, я еще не иссякла. Гектор на убийство родни не пойдет, он для этого слишком экстерриор, что до твоего кузена Франсуа… Сейчас я бы его прощать и выручать не стала, но если бы он попробовал убить лет десять назад, наверняка бы растерялась. Это Фабианов день не пропустишь, а вот день, в который из паршивца вылупится гаденыш, в календарь не занести. Валентин уже что-то решил?

– Я же тебе говорил, он с управляющим сидит.

– Видимо, я слегка поглупела. Что из этого сидения следует, кроме сохранности роковой тайны, само собой?

– То, что мы, как и собирались, завтра едем в Акону. Что дальше, не представляю. Налить тебе еще?

– Спасибо, – чашку она подставила бездумно. Темная струйка, любимый аромат… Хорошо, что Питер отравил шоколад, его вкус и так навеки испорчен бунтом, а вот смогли бы мальчишки после вчерашнего взять в рот шадди? Соберано Алваро смог.

– Мама, как ты догадалась про яд? Ведь догадалась же!

– Валентин, как я понимаю, сделал это раньше меня.