Вдребезги

Привычная сдержанность отказывает мне. То, что я решил остаться здесь на некоторое время, чтобы найти ответы на мучающие меня вопросы, ошибка… Потому что с каждой проведенной с ней рядом секундой, с каждым мигом этих вопросов становится все больше. Их так много, что я уже ни в чем не уверен. Ни в себе, ни в своих решениях, ни, тем более, в ней.

Может быть, мне стоило побыть одному? Дать себе время привыкнуть. Но… черт! Я уже и так упустил столько времени из жизни сына, что от одной только мысли об этом все во мне встает на дыбы. Не знаю, что делать. Даже, мать его, не представляю. Наверняка бы родители подсказали мне что-то умное, но, черт, как им все объяснить? Что они подумают? Те, чье мнение меня действительно волнует. Какой-то замкнутый круг. Еще немного, и я начну верить в нависшее над нашей семьей проклятье. И отец, и мой брат-близнец выстрадали свою любовь, свое счастье. Но они знали, за что борются, а я? Я… понятия не имею. Было бы проще, умей я прощать, но… разве это не та ситуация, простить которую невозможно? Растираю лицо ладонями и задыхаюсь. Мои пальцы пахнут ею. И я так сильно её хочу, что это тоже путает мне все карты. Почему-то мне кажется, что я проиграю. В любом случае. К какому бы решению я ни пришел, это не та ситуация, из которой можно выйти победителем.

Все так плохо, что хуже уже вряд ли может быть. Тогда… может быть, стоит попробовать все наладить? Понятно, что между нами уже не будет тех отношений, на примере которых я рос, но… У нас есть сын. Мы можем попробовать. Мы должны попробовать. Хотя бы ради него."

"Придя к такому решению, я медленно выдыхаю. К счастью, разочарование мне больше не грозит. Я прозрел, а значит, нахожусь в безопасности. Я возвращаюсь в дом успокоенный и… разочарованный. Потому что, как ни крути, я не так представлял свою жизни.

В шале по-прежнему тихо. Лишь вода в ванной шумит. Я осторожно толкаю дверь, и, к удивлению, она поддается. Олеся стоит под душем, вода льется ей на голову и стекает по безупречному телу вниз. От двери тянет сквозняком. Она ежится. Потом замирает испуганной птицей и оборачивается в профиль. По ее настороженному лицу можно понять, что она не ждет от меня ничего хорошего.

— Ты права. Нам нужно поговорить. Я… подожду в гостиной, когда ты закончишь.

Олеся обхватывает себя руками и, соглашаясь, кивает. Ее лицо залито водой и… слезами. На какой-то миг во мне опять вспыхивает злость, потому что она одна виновата в том, что произошло! Лишь она одна… Но так же быстро пламя моей ярости гаснет. И не остается вообще ничего. Лишь отупляющая пульсирующая в висках усталость.

Глава 20

Олеся

Дверь за спиной хлопает, но и теперь я не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть.