Вдребезги

Я так радовался тому, что постепенно… Шаг за шагом она ко мне привыкает… Тому, как прячутся ее колючки, и она становится податливой, как изголодавшийся по ласке котенок… Все оказалось ложью. Все. От начала и до конца.

В действительность меня возвращает Олесин вскрик. Я слишком увлекся своими воспоминаниями и, наверное, переусердствовал…

— Хватит! Пожалуйста… Если хочешь — бери свое, только… прекрати эти игры.

Упираюсь лбом ей между лопаток. Я хочу… очень хочу взять свое. Вот только мое ли это? И надо ли оно мне? Насколько сильно я хочу повторения?

Обхватываю ладонью член, чуть сильней прогибаю ее, сам сгибаю ноги в коленях. Она абсолютно сухая. Касаюсь ее губ пальцами:

— Оближи!

Олеся послушно открывает рот. Но и там сухо, будто в пустыне. Похоже, она здорово напугана. Этот факт на секунду тормозит меня, но потом я со злостью все же проталкиваю пальцы ей в рот. В конце концов, разве не этого я хотел? Не ее страха?!

Влажными пальцами опускаюсь вниз. Нахожу спрятанный в складочках бугорок, а второй рукой разминаю звездочку ануса.

— Ч-что ты делаешь?

— Я тут вдруг вспомнил, что у меня нет презервативов… — сиплю, приставляю головку и легонько надавливаю, заставляя подчиниться ее одеревеневшие мышцы. Олеся шипит, хнычет, но поддается. И я понимаю, что даже такой секс для нее не в новинку. Именно это почему-то окончательно выводит меня из себя. Я отскакиваю в сторону. Мне так тошно, что просто нет сил. Тошно от неё. От себя такого… От того, что все идёт наперекосяк, и чем дальше идёт — тем только хуже. И нет этому ни конца, ни края.

— Я ни в чем не буду первым, да? Ты уже все успела попробовать.

Господи! Что я несу? Ей… сколько? Тридцать четыре? Она была замужем, и, судя по тому, с какой легкостью наставила мужу рога, нужно быть идиотом, чтобы допускать хотя бы мысль о её непорочности…

Мои слова камнями ударяют в её будто окаменевшую спину. Секунду она стоит вот так. Даже не пытаясь уклониться от обстрела. А потом медленно-медленно, будто в замедленной съемке, оборачивается.

— Ты мог бы стать первым мужчиной, под которым бы я кончила. Но, на счастье… или на беду, так и не стал.

Олеся закусывает изнутри щеку, в тот же миг пожалев о своих словах, опускает ресницы и обводит глазами комнату. Замечает брошенный на спинке кровати халат и берет его, чтобы одеться. А я продолжаю стоять, пялясь на нее, как полнейший кретин. Постойте… Это… это что же… она со мной даже не кончала? Вообще ни с кем? Никогда? Какого дьявола? Каждый раз, когда мне кажется, что хуже уже ничего быть не может, Олеся доказывает мне, как я ошибался.

Делаю неуверенный шаг по направлению к ней. Но она… она вздрагивает всем телом, и я вновь отшатываюсь. А потом и вовсе выскакиваю из комнаты, что есть силы хлопнув дверью.