Четвертый брак черной вдовы

 — Ах, донны! Сердце замирает, кода читаешь эти строки:

«Моя любовь, когда с тобою рядом мыУста наши недвижны и немы.Я о любви хоть слово тщетно жду,И сам сказать — все слов не нахожу.Какое колдовство тому причиной —Что робок рядом с женщиной мужчина?И почему она молчит, таяЛюбовный пламень страстного огня?Прекрасная! Томим я ожиданьем!Ты осчастливь несчастного признаньем!Молчание твое приму я —Но только лишь во время поцелуя».— Кто же эта жестокая красавица, которая хранит молчание, и которая заставила умолкнуть Тьергского Соловья? — мурлыкнула донна Рената.

— А кто у нас самая молчаливая? — донна Сенобия многозначительно повела глазами в сторону молоденькой донны Анны Капелаты, которая недавно вышла замуж за очень богатого, но малосимпатичного дона средних лет. С тех пор на милой мордашке донны Анны можно было постоянно наблюдать уныние, а от прежней веселости не осталось и следа.

— Ах, неужели он покусится на замужнюю женщину?! Какой ужас! Какой скандал! — прошептала донна Амбросия — особа экзальтированная, не в меру полная и не в меру восторженная. На сегодняшнем маскараде она была наряжена Жрицей Солнца, и ее массивная фигура в золотой парче, увенчанная золотой короной в виде солнечных лучей, возвышалась в стане дам, как сияющий маяк среди морских волн.

Катарина развернула веер, чтобы спрятать улыбку.

Судя по тому, как загорелись глаза донны Амбросии, сама она не отказалась бы побыть в центре этого скандала.

— Нет уж, — возразила донна Азуссена. — Хватит в этом месяце скандалов для Тьерги, — и так же многозначительно повела глазами в сторону Катарины.

Донна Азуссена нарядилась Королевой Ночи и ревниво посматривала на наряд Катарины. Обе дамы были в черном, но благодаря рыжим волосам и более короткой юбке Катарина выглядела ярко и задорно, в то время, как донна Азуссена была похожа на вдову, хотя таковой не являлась, и ее первый и единственный муж был жив и здоров, и браво расхаживал по залу в костюме горного козла.

Что касается Катарины, она слишком поздно вспомнила предложение модисток немного отпустить подол. Платье оказалось коротко — самую малость, но коротко. Конечно, женщины ее возраста носили и более укороченные платья — открывая не только щиколотки, но даже часть икр, но Катарина считала, что ее положение трижды вдовы не располагает к такому легкомыслию.

«Опомнись! Ты уже не вдова, — напомнила она себе словами Хоэля. — Ты замужняя женщина».

Невольно она принялась искать мужа взглядом, предоставив доннам сплетничать по поводу новой сердечной привязанности красавчика Гарсиласо де ла Васо, но Хоэля нигде не было видно.

Поправив полумаску, которая ничуть не скрывала ее личности, Катарина сдержала вздох разочарования.