Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Я притворялась, что верю каждому его натянутому слову, опуская ресницы в ложной скромности, а сама с тайным, острым удовольствием ловила каждый жест, каждый взгляд Ричарда из-за бокала с рубиновым напитком, который он сжимал так, будто хотел раздавить хрусталь.

Вернулась домой я поздно, после полуночи, вызвала служанку. Она, зевая, помогла мне переодеться в ночнушку.

Я заснула, едва моя голова коснулась подушки.

Приснился мне бальный зал, сиявший неземным светом. Огромные магические шары, похожие на пойманные луны, парили под потолком, заливая все мягким серебристым сиянием. Стены тонули в водопадах живых цветов – алых роз, нежных фрезий, экзотических орхидей, чьи ароматы смешивались в дурманящий, тяжелый букет. Музыка лилась нежная, гипнотическая – что-то очень похожее на земной вальс, но с чуть уловимыми магическими обертонами, заставлявшими сердце биться в особом ритме. Я парила по отполированному до зеркального блеска паркету в объятиях Ричарда. Его рука была твердой и уверенной на моей талии, ведя меня легко, почти невесомо. Но его взгляд… Его взгляд был неотрывно прикован ко мне, ревниво отслеживая каждый поворот головы, каждый жест руки, каждый мимолетный взгляд в сторону. Казалось, он хотел заключить меня в невидимую клетку, сплетенную из его воли.

И в этот миг – резкий толчок, ощущение падения в бездну! Меня выбросило из сна, как пробку из бутылки. Я вскочила на постели, сердце бешено колотилось о ребра, а в ушах еще звенел тот властный шепот. Грудь вздымалась, ловя воздух. Я огляделась: знакомые очертания спальни, резной балдахин кровати, тяжелые портьеры на окнах. За окном уже ярко светило солнце, его золотистые лучи пробивались сквозь щели в шторах, рисуя на полу длинные полосы света, полные танцующей пыли. Реальность вернулась, но тревожное эхо сна и слова о "судьбе" висели в воздухе, смешиваясь с утренней тишиной.

И тихо было вплоть до обеда, когда ко мне в замок соизволил пожаловать гость, важный такой, надменный, до боли знакомый. Тишину утра, еще хранившую отголоски странного сна, разорвал властный, требовательный звонок у парадного входа. Сердце мое неприятно екнуло: я узнала этот нетерпеливый перезвон.

Ричард горт Жатарский, герцог Нортамберлендский, как вихрь, ворвавшийся в затишье, перешагнул порог замка за несколько минут до обеда. Он сбросил тяжелый плащ с серебряным шитьем на руки замершего у входа слуги, даже не взглянув на того, и прошел в холл, окидывая пространство критическим, оценивающим взглядом хозяина, вернувшегося в свои владения. Его сапоги, покрытые дорожной пылью, гулко отдавались по отполированному мрамору. Стол уже был накрыт – серебро и хрусталь сверкали на белоснежной скатерти, ароматы только что поданных блюд витали в воздухе.