Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

И я очутилась рядом с Ричардом, чьи пальцы тут же сомкнулись вокруг моей кисти – тёплые, твёрдые, не оставляющие выбора.

– Поздно бояться, – прошептал он, и его губы дрогнули в чём-то, что должно было быть улыбкой.

Ричард начал говорить. Его голос, обычно насмешливый, теперь звучал торжественно и чуждо – он произносил слова на том самом древнем языке, на котором клялись первые правители этих земель. Звуки лились плавно, словно песня, но для моего уха оставались лишь набором гортанных слогов.

Я стояла, чувствуя, как поджилки трясутся, а в горле стоит ком. Гости замерли – даже матушка перестала ерзать. В зале было так тихо, что слышалось потрескивание свечей.

– Нисса Ариса, – тихо подсказал жрец.

– Да, – выдохнула я. Голос сорвался на хрип – больше похоже на карканье вороны, чем на согласие невесты.

И в тот же миг за стенами грянул гром. Небеса ответили нам раскатом, от которого задрожали витражи. Я непроизвольно рванулась назад, но Ричард крепко держал мою руку.

Тогда я почувствовала жжение.

Сначала на его запястье – тонкая алая линия, будто от пореза. Затем на моём. Кровь? Нет… Она распускалась, превращаясь в бутон, потом в цветок с бархатистыми лепестками.

– Брачный знак, – прошептал кто-то из гостей.

Я не успела испугаться. Цветы расцвели за секунду – один на его руке, один на моей, – и тут же засохли, оставив на коже лишь алые отметины, похожие на крошечные татуировки.

Ричард повернул мою ладонь, его большой палец провёл по свежей метке.

– Поздравляю, герцогиня, – сказал он так тихо, что услышала только я.

А в голове у меня стучало лишь одно:

Гости разразились аплодисментами. Матушка рыдала в кружевной платок. Император кивнул одобрительно. А я стояла, глядя на эту алую отметину, понимая – теперь я принадлежу Ричарду.

Ричард швырнул расшитый камзол на резную скамью у камина так, что золотые пуговицы звякнули о дерево.

– Трусиха, – проворчал он, расстегивая манжеты рубахи с резкими движениями. – И это моя жена! Стыд и позор! Я тебя что, съем? Укушу? Что ты сидела, как истукан? Глаза широко раскрыты, лицо белое как мел, пальцы дрожат. Значит, по мирам летать с незнакомым мужчиной ты в восемнадцать лет не боялась. А выходить замуж за любимого человека – страшно! Где, ну где логика?

Пир уже отшумел, первый день свадьбы завершился. Император наконец-то отбыл порталом в столицу, перестав пугать своим видом родственников с обеих сторон. Мы с Ричардом заперлись в нашей с ним комнате и вместо поцелуев выясняли отношения.

– По мирам я летала во сне, – огрызнулась я, лежа на постели в позе морской звезды. Платье уже сброшено в угол – жемчужные паутинки на лифе оставили красные отметины на коже. – В реальности фиг бы ты куда меня вытащил. А замуж выходить страшно, да.