Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Местное маршрутное такси, омнибус или, если судить по посадке пассажиров – «линейка», сию транспортную сеть придумал когда-то Егор совместно с местным финансовым воротилой синьором Феруччи, ныне, насколько знал князь, увы, уже лет пять как покойным. Часть прибыли, кстати, так и шла лично Вожникову, и еще свергнутая ханша Айгиль владела «пакетом акций». Почему «такси» простаивали, было вполне объяснимо – война, неурядицы, люди предпочитали добираться куда-либо на своих двоих либо вообще отсиживались дома, к полному кризису транспортников, в большинстве своем почему-то – греков.

Они и сидели сейчас в майхоне, уныло потягивая дешевое кислое пойло, что под видом «хорасанского» вина по сходной цене предлагал им ушлый хозяин – желтолицый старик с беззубым ртом и узкими косыми глазами. Словно паук, он сидел в дальнем углу, ловко направляя снующих туда-сюда служек и зорко высматривая новую жертву.

Завидев важных гостей – судя по одежке, персидских купцов, – китаец проворно бросился навстречу с поклонами:

– Ай-вай, хоросо, да-а! Хоросо, что зашли. Вина? О, у меня осень хоросый вино, осень, уж тут вас старый Ли не обманет, клянусь посохом Будды!

Посетители не успели и оглянуться, как уж сидели за отдельным столом и, кривясь, потягивая кислятину – уж что было!

Потом подозвали хозяина… Увы! Тот ничего не поведал ни о юной супруге Азата Маре и их сынишке, ни о молочнице Рашиде.

– Не ведаешь, значит? – недобро прищурился князь.

– Нет, нет, – китаец улыбнулся, еще больше сузив глаза, и без того узкие. – Женщины с малыми детьми сюда не заходят, да и молоко моим славным гостям без надобности. Увы, увы… ничем не могу помоць!

Старик Ли, поклонившись, вновь засел у себя в углу, лишь прислал новый кувшинчик, с вином еще более кислым, нежели то отвратительное пойло, которое уже имели неосторожность попробовать визитеры.

– От такого вина живот только пучит! – скривившись, выразил общее мнение Онисим Бугай. Но вино он все-таки выпил – не пропадать же добру, коль уплочено!

К столу между тем подошел какой-то черт, оборванец, видом чуть получше давешнего дервиша, но тоже – далеко не фонтан: замызганный старый халат, драные шальвары… вытянутое лицо с перетянутым черной тряпицею правым глазом.

Одноглазый! Не о нем ли говорил дервиш?

– Угостите кружечкой? – льстиво улыбаясь, попросил бедолага.

Завидев его, Азат неожиданно скривился – узнал:

– Ага, господин Носрулло, начальник тайной стражи! Кажется, вы когда-то знавали и лучшие времена.

– Знавал, да, – нагло присев к столу, закивал пропойца. – Бывало. Правда, большим-то начальником я никогда и не был. Так."

"– Нас с Марой вы тогда сыскали очень легко, – юноша не повел и бровью, лишь по напрягшейся на виске жилке было видно, чего ему это стоило.