Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Итак… он в Любеке… был… на колокольне, следил за кем-то… за лиходеями, а потом… Потом провал! Что – с лесов, с колокольни, сорвался головой вниз? Не-ет, скорее, ударил кто-то… Ах, как башка-то болит, ноет!

Поскрипев от боли зубами, молодой человек прикрыл глаза, несколько успокоился, а потом, повернувшись, по-немецки спросил у соседа – желтого беззубого старика, изможденного какой-то страшной болезнью:

– Мы где?

– О! – ухмыльнулся тот. – Очнулся-таки. А то доктор уже думал – всё. В госпитале ты, парень. В госпитале Святого Духа!

– А-а-а, – Федор скривил губы в улыбке. – Так это в церкви Святого Якоба звонят?

– А вот и нет, майн герр! То в нашей, Святого Духа, церкви. А у Святого Якоба все колокольню починить не могут… лет сорок уже."

"– А доктор… лекарь здесь кто?

– Герр Далла, итальянец из Вероны, – охотно пояснил старик. – Давно уже у нашей коммуны на службе. Завтра поутру с обходом явится.

Завтра…

Федор… нет – герр Йоханнес Гульд, почтеннейший негоциант из Нарвы – снова дотронулся до повязки… кажется, вроде уже куда меньше болело, а поначалу-то было и вовсе невмоготу.

– Нас тут бесплатно лечат? Или деньги потом?

– Кого как, – сосед отозвался уклончиво, потом помолчал немного и через некоторое время добавил: – Ежели у тебя деньги ест – так ты потом госпиталю сотворишь пожалование, понял, майн герр?

– Чего ж тут не понять? Пожалование. Сотворю, а как же! Интересно, а долго я уже здесь?

– Да с неделю.

– Сколько-сколько?

Молодой человек едва не подпрыгнул на койке, не обращая внимания на тупую боль. Это ж надо – неделю! Целую неделю он тут валяется, а за это время много чего могло произойти. Те подозрительные лиходеи, что подбирались к герру Якобу Штермееру, преуспевающему владельцу фрахтовой конторы, а заодно – и доверенному человеку литовского князя Витовта, скорее всего, уже покинули город, спокойно уладив все свои дела… А… какие у них здесь были дела? Убить Штермеера? Так, верно, и убили… А, может, и не убили – договорились. О чем?

Погруженный в думы, старший дьяк уселся на койке, рассуждая и планируя свои дальнейший действия. Ежели Штермеер – он же – литовский боярин Довмонтий Скрабов – убит, тогда можно спокойно плыть домой, в Новгород… а если не убит, тогда возвращаться рано! Тогда надо как угодно разговорить этого чертова литовца! С наскока может и не получиться разговорить – боярин Скрабов мужчина опытный, ушлый, к тому же, по всем сведениям, предан своему сюзерену и крепок духом. Такой и под пытками не сломится, да-а… Однако же что же делать-то?

Отражавшиеся на мраморном полу цветные лучики медленно двинулись к Федору – вот уже один – синий – подобрался к руке, другой – загорелся золотом на подушке, словно само солнышко улыбалось.