Ватага. Атаман

Следом, сверкая начищенными доспехами, от лагеря выехала под алыми стягами галицкая дружина и плотно встала стремя в стремя почти под самым Путивлем, вытянувшись в двадцать пять рядов. Почти сразу навстречу им выехали кованые полки из Москвы и замерли в трехстах саженях напротив – такие же сверкающие, такие же спокойные, под такими же знаменами[58].

Свободное пространство между ополченцами и дружиной Юрия Дмитриевича стали заполнять ватажники атамана Заозерского. В отличие от ополченцев, почти все они были в доспехах, оружие держали привычно и уверенно – но воевать тоже собирались пешими.

– Да убережет тебя Господь, – перекрестилась княгиня Елена, увидев, как там, далеко внизу, за спинами ополченцев, почти у самого берега, ее муж разжигает жаровню. Пушкари, набравшиеся в походе опыта, готовили вощеные картузы с порохом, деревянные снаряды. Пушек ныне лежало на подставках аж пятнадцать: Кривобок все лето присылал со снарядами то один, то два новых высверленных ствола, и вот – накопилось.

Литовцы и шляхта, задержавшиеся у молебна, наконец-то поднялись с колен, побежали к лошадям, взлетели в седло и тоже поскакали к месту будущей битвы, перекрывая остров от московских полков и до самой стремительной Любки. Возле опустевшего походного храма с высоким деревянным крестом остался только Витовт с небольшой свитой. В стороне от христианских палаток седлали лошадей татары из черного тумена Джелал-ад-Дина. Делали они это не торопясь. Видно, литовский князь оставил их в запасе.

Точно так же, в ожидании приказа, держали скакунов под уздцы полторы тысячи крестоносцев – запасной полк князя Заозерского.

– Холодно-то как, – пробормотала инокиня Агафья, что стояла на крепостной стене рядом с княгиней. – Ровно ледяное одеяло смертное землю накрыло. И тихо…

Над полем, на котором собралось почти тридцать тысяч человек, и вправду не слышалось ни единого слова. Люди просто стояли и смотрели через поле на лица тех, кого очень скоро станут убивать.

– Чего ждут? – поежилась Елена.

– Так умереть никогда не поздно, – перекрестилась инокиня. – Куда торопиться?

* * *Внизу под ними поставил ногу в стремя великий князь Витовт, поднялся в седло, привстал, вглядываясь вперед:"

"– Не понимаю, на что он надеется? Там одни смерды в строю! Шляхта пройдет по ним, ако по траве, никто и охнуть перед смертью не успеет.

– Татары, – указал в сторону дальнего брода гетман Ходкевич. – Нечто на них атаман разбойничий опереться замыслил?

* * *– Татары! – предупредил князя Федька. – Уже у брода.