Ватага. Атаман

– Пушки… Разве они могут стрелять так далеко? Чем?

Между тем на западной стороне острова татары уже миновали брод, и Егор, отбежав от стволов, из белых клубов на свет, крикнул татарскому тысячнику:

– Ты видишь это?! Видишь?

Гафур-мирза хищно оскалился, выдернул саблю, поднялся на стременах, оглянувшись на своих воинов:

– За мной! Бей неверных!

Не дождавшись условного сигнала от татар, Егор засвистел сам, его посвист тут же подхватили легкие сотни. Ополченцы, предупрежденные еще с вечера, стали смыкаться – воины, подняв копья, втискивались между рядами, освобождая широкие проходы, и через них вперед хлынула стремительная конная лава.

С высоты городского холма ненадолго показалось, что латная кованая рать сейчас врежется в татарский поток, – но нет, степняки предпочли податься правее, не удариться об идущие плотным строем полки, а наскочить на уже рассыпавшуюся поодиночке шляхту – ведь отдельных бойцов можно окружать, колоть в спину, ловить арканами, сбивать с ног, вязать. Литовцы же, видя впереди рыхлую, плохо вооруженную пехоту, тоже предпочли противника послабее. И только московский полк князя Василия отчего-то начал замедлять шаг, пропуская соседей вперед.

– Ур-ра-а!!! Бей их, бей! – мчались через поле татары. Шляхтичи, которые и без того в растерянности кружились в лужах крови среди окровавленных тел, при виде этой бешеной толпы дрогнули и стали отворачивать назад.

– Сбор, играй им сбор! – указал на беглецов князь Витовт. – Проклятье! Хан! Друг мой! Останови этих разбойников!

Площадно выругавшись, Джелал-ад-Дин послал коня в галоп, на ходу обнажая клинок, домчался до верного черного тумена:

– По коням!!! За мной!

На поле боя заиграли трубы, галицкая конница дружно опустила копья и тоже двинулась в атаку. Только почему-то не на врага перед собой, а через поле наискось, на литовцев. Причем приотставший московский полк стал смещаться к центру."

"Шляхтичи, обнаружив, что из тыла на них несутся сотни в вороненых доспехах, шарахнулись в сторону, на зов труб, и оказались возле стяга литовского князя, постепенно успокаиваясь после пережитого кошмара. Князь Витовт знал: им нужно дать передышку. Еще полчаса-час, и они успокоятся, придут в себя, снова будут готовы к бою. Шляхтичей уцелело примерно две с половиной тысячи – весомая сила, которая вполне может решить исход битвы.

Черный тумен с ходу врезался в татарскую лаву, попросту сметя, стоптав несколько первых рядов, нанизав степняков на пики, переломав им кости щитами – и потерял скорость. Татарские латники обнажили сабли, стали торопливо и нагло рубить своих бездоспешных собратьев, чувствуя себя почти бессмертными в прочных доспехах.