Сколько стоит ваше сердце?

— Сестра, эй, сестра… Что же с ней такое? Сестра света, очнись, милая…

Графиня открыла глаза. Над ней склонялась пожилая женщина в коричневом платье служанки. Темные, с заметной проседью, волосы были аккуратно прибраны под кружевной чепец, а карие глаза светились сочувствием.

— Кто вы? — тихо спросила Алета. Огляделась и неуверенно добавила, — где я?

— Так, в городском доме госпожи, — обрадованная тем, что девушка пришла в себя, служанка деловито захлопотала, — госпожа Беата велела первым делом тебя глинтвейном напоить, а потом — завтракать. Давай-ка, привстань, я тебе подушечки под спинку подсуну. Говорят, зеркало наше разбилось, а ты с братом как раз пострадала, бедняжечка…

Алета как раз глотнула глинтвейна, вкусного, пряного, с запахами трав, только поэтому и промолчала. А в следующее мгновение уже все вспомнила: рясу, побег, полет на урагане… поцелуй. И то, как сама льнула к мужчине, утратив представления не только о приличиях, но, кажется, даже о реальности.

Графиню окатило жаром.

— Хороший глинтвейн, — сделала вывод добрая женщина, — вон как щечки-то порозовели. Ты допивай, милая, а я распоряжусь, чтобы тебе завтрак принесли.

И служанка вышла, притворив за собой двери.

Оставшись одна, девушка огляделась. Комната была небольшой, но роскошной: камин, столик с зеркалом, столик с головоломкой Тарнеш, дорогой игрушкой, доступной лишь очень богатым.

На третьем столике из редкого розового дерева, рядом с кроватью, лежала толстая книга. Судя по узору на переплете — жизнеописание какого-нибудь Святого Древнего.

Из любопытства Алета подцепила кончиком ногтя тяжелую обложку, и на колени ей спланировал листок бумаги.

Девушка машинально перевернула — и вздрогнула. С рисунка, сделанного весьма умелой рукой, на нее смотрел… Марк Винкер.

За дверью послышались торопливые шаги и негромкий разговор. Не отдавая себе отчета, Алета мгновенно свернула бумагу вчетверо и сунула под рясу, за корсаж, а книгу вернула на место, сдвинув "как было".

— А надо ли, сестра? — Марк выпрямился и отставил опустевший бокал с водой. — Говорить о делах можно много и долго. Да только от этого они с места не сдвинутся.

Хозяйка встрепенулась, выпрямилась как струна и вцепилась в Марка взглядом — казалось, за пушистыми ресницами кипит озеро расплавленного шоколада.

— Слова — важны, — наиграл Марк, — Словом был скреплен Договор, по которому Святые Древние получили силу. Но чтобы изгнать Чужих, понадобились мечи и огонь. Много мечей и много огня…

— Эдер считает, что пора переходить от слов к делу? — напряженно спросила Беата.

…Все это живо напомнило Винкеру родную Академию и занятия профессора Эйстлера.

В билете три вопроса. Тянешь, смотришь одно мгновение и без подготовки идешь отвечать.