Ваше Сиятельство #1

— Виконт Павел Адамов, — представился приятель Сухрова, звякнув цепочкой с бронзовым медальном.

Следом, недовольно ворча, представился Подамский.

Я хотел было сходить за своей одеждой и тоже явить жетон, но Айлин — быстрая и догадливая, уже подбежала ко мне с ним. Даже рубашку принесла.

— Граф Елецкий Александр Петрович, — сказал я, показав медальон и принялся надевать рубашку — было прохладно даже для конца апреля.

— А вы, сударыня, кем будете, — цепкий взгляд корнета остановился на Синицыной.

Повисла неловкая, короткая к счастью пауза. И я сказал, не давая Айлин заговорить первой:

— Она моя жена, Айлин, — обнял ее и, памятуя о том, что по кодексу чести дворянин не должен лгать, добавил едва слышным шепотом: — Скоро ей станет.

Теперь пауза стала долгой. Айлин, подняв голову, изумленно смотрела на меня. Сухров усмехнулся, кривя красные от крови губы. Ковалевская прикрыла рот ладошкой и отвернулась.

— Вам, ваше сиятельство, точно не нужна никакая помощь? Может, желаете что-то заявить? — обратился полицейский корнет к графу Сухрову.

— Нет, — холодно отозвался он и направился к перевернутым ящикам.

Как-то так вышло, что Лужин выпал из внимания полицейских — а его семья не входила в число дворянских родов. Парню немного повело. Стражи порядка направились к летающей машине, никого и не прихватив с собой.

Полицейские отошли достаточно далеко, и Ковалевская больше не сдерживала смех:

— Боги! Что происходит⁈ Надо же, она — жена графа Елецкого! Завтра весь класс будет валяться от хохота!

— Спасибо тебе, Саш, — Айлин обняла меня и поцеловала в губы и осторожно, пальчиком коснулась щеки: — У тебя снова синяк. Наверное, очень большой будет. И вот еще две ссадины.

— Оль, а что здесь такого смешного? — накинув сюртук, я тоже потрогал щеку, поморщившись от боли. — Разве так не стоило немного соврать, чтобы спасти мою лучшую подругу от неприятного путешествия в участок? Может быть я действительно женюсь на Айлин.

— И тогда, очень даже может быть, опустишь свой род с графского до виконтов или вовсе баронов, — перестав смеяться сказала она. — Ты должен думать не только о себе, но хотя бы еще о своей маме и будущем благополучии рода.

— Саш, давай, я побегу уже — надо попасть к обеду к отцу на службу, — Рамил на прощание, хлопнул меня по плечу и, отходя, признал: — Не думал, что ты такой! Слава Перуну, красиво ты его уделал! Теперь Елецкий — гора школы!

— Ну, ну, давай только поскромнее с определениями, — рассмеялся я.

А Рамил, приближаясь к пролому в заборе, громко крикнул:

— Елецкий — гора школы! Слава графу Елецкому!

Смелый поступок с его стороны. Очень смелый.