Ваше Сиятельство #1

В этот раз удар вышел четкий и сильный — выше колена, в болевую точку, рождая волну неприятных ощущений, повреждая связки.

Теперь Еграм взревел не от злости, а от боли. Он схватился за ногу, злобно сверкая глазами. Капли крови стекали с его подбородка на землю.

Краем глаза я заметил: над пустырем зависла вимана с красной и синей полосой — полиция. Скорее всего, летающая машина сейчас приземлится, и у нас возникнут неприятности. Но останавливаться в поединке нельзя, потому что Сухров точно не остановится. Здесь или я его, или он меня. Воспользовавшись заминкой, я провел еще удар, снова в ногу, теперь во вторую, на которую он опирался. И кулаком тут же резко в голову — снизу вверх в подбородок. Не знаю, как там с его зубами — Еграм упал.

За спиной я услышал радостный возглас Ковалевской.

— Саша! Ну ты даешь! — восхитился Рамил Адашев. — Кому-то надо удирать — полиция, — заметил он.

Полицейская вимана садилась на южную часть пустыря, заросшую высокими сорняками. Удирать стоило. Но не всем. Уж я-то знал, что дальше последует: всех (или многих) простолюдинов заберут в виману и отвезут в участок, для разбирательства, составления протокола. Могут продержать в «отстойнике» до вечера и более. А тех, у кого есть дворянские жетоны, конечно, не тронут, но перешлют наши имена-фамилии в канцелярию Императорского Надзора Чести и Права. Если здесь не случилось особо неприятных событий: в драке никого не убили и не покалечили, то нашим семьям просто разошлют замечания и напомнят о некоторых статьях дворянского кодекса. А у нас особых неприятностей не стряслось. Если у Сухрова повредились коленные связки и вылетела пара зубов, то разве это неприятность?

Еграм, рыча волком, стал на четвереньки, пытался подняться на ноги. Именно сейчас, когда он уже не лежал, по нашим правилам я мог нанести еще удар. И даже Ковалевская меня подначала:

— Чего медлишь, Саша? Подумай, что он сделал бы с тобой!

Большая часть поклонников Сухрова потянулась к дыре в заборе: кому-то продолжение стало неинтересно, кому-то не хотелось общаться с полицией. В то время вимана села, выставив массивные опоры. С громким жужжанием открылся люк. Шустренький урядник в блестящей кожаной форме, спрыгнул на землю и заорал в рупор:

— Не расходиться! Всем стоять на местах!

После его слов народ начал шустрее лезть в дыру в заборе. Кто-то для удобства выломал еще пару досок. Урядник заорал громче и для острастки выстрелил в воздух из порохового пистолета. Другие полицейские чего-то медлили с выходом из летающей машины.

Все еще с напряжением наблюдая за Сухровым, злобно зыркавшим на меня, я ощутил нежные руки Айлин, она прижалась ко мне сзади. Спиной почувствовал ее мокрое от слез лицо и частое дыхание.