Ваше Сиятельство 7 (СИ)

И я гнал «Гепард» так быстро, как позволяли загруженные столичные улицы. Лишь за Елисеевским дорога стала свободнее, и стрелка указателя скорости поползла в красную зону.

По пути вертелась мысль: не связано ли нападение эриний с произошедшим сейчас в доме Мышкина? Талия упомянула Геру… Как-то так вскользь, упомянула. Я толком ничего не понял из сообщения баронессы. Отстегнув эйхос от пояса, я нажал боковую пластину и второй раз услышал возбужденный голос Талии Евклидовны:

«Елецкий! Тут пиздец что вышло! Приезжай скорее! Твоя Гера требует! Англичанка Элизабет лежит на полу! Я не знал, что она твоя подруга. Ее чуть не убила за Гену! Но она идиотка сама виновата. Какого хуя было стрелять?! Гена ранен, может умереть! Жесть, что творится! Поторопись! Спасай нас! Скорее!».

Когда я подъехал и забежал во двор, с лужайки поднималась «Эльза-А4» службы спасения. Талия стояла на ступенях у входа в дом и плакала. Завидев меня, она бросилась навстречу, прижалась, всхлипывая и пуская слезы.

— Гена может умереть! Боги, суки, не хотят спасать! Гера, блядь, шалава! — вздрагивая, выкрикивала она. — Все из-за нее! Этот какой-то тоже бог согласился, а она, говорит — нет!

— Где Элиз? Ее забрали спасатели? — я повернул голову к уходящей в вечернее небо вимане.

— Нет. Там лежит. На столе. Этот, который тоже бог, Асклепий, кажется, сказал, что с ней нормально все. Должна поспать, сама проснется. Я не знала, что ты с ней вообще знаком. Ты понимаешь?! Я бы ни за что ее не тронула, если бы только знала, что ты с ней в друзьях. Тем более если ты ее трахаешь. Блядь, как же все хуево вышло! — она снова заплакала, вздрагивая добавила: — Из-за этой суки Геры!

— Так, стоп! — я оторвал ее от себя, встряхнул. — Расскажи все по порядку! С самого начала. Как сюда попала Элиз? И веди меня к ней. Где она там лежит? На каком столе?

— Там, — баронесса направилась в дом. — Не знаю, надо ли тебе это говорить, все-таки Гера назвала ее твоей женщиной, но… Дай сигарету, — она увидела, что я достал «Никольские».

— Надо говорить все. Всю правду. Все без утайки, — я вытянул две сигареты, сворачивая в коридор, освещенный крупными туэрлиновыми кристаллами.

— В общем, она была любовницей Мышкина. Того, прежнего. Трахалась с ним. При чем не просто так, а в творческой комнате… — остановившись, баронесса прикурила.

Я знал, о пристрастиях Мышкина от Элизабет и для меня рассказанное Талией не стало неожиданностью. Мы вошли в ту самую «творческую комнату» и я увидел Элиз, лежавшую почему-то на столе. Она в самом деле спала. Спала очень крепким сном, который называют «сном Асклепия», считая его лечебным. Я взял ее на руки и перенес на диван, а Евстафьева все продолжала рассказывать то, как они с Родериком выманили Элиз и все, что за этим последовало.