Ваше Сиятельство 7 (СИ)

Стена физического мира, к которой прижималась моя спина, не была для нее преградой. Но проекции моих рук, пальцы которых превратились в астральные клинки могли легко поражать тех, кто нападал сзади. Для этого мне не приходилось поворачиваться — проекции рук могли изгибаться и удлиняться точно щупальца осьминога.

Одновременно с атакой сзади, ко мне устремились те, что метались передо мной. Я был готов к таким фокусам, проекция левой руки рассекла пространство позади меня. Астральный клинок задел эринию по касательной срезая серую плоть и пучки волос справа. Однако, ловкая тварь успела ненадолго вцепиться в меня, надорвала энергетическую оболочку и отлетела от удара астрального клинка. Две других тут же с жутким писком отскочили, словно боль им передалась боль их подруги. Теперь они казались похожими повадками на крыс, только больших крыс.

И когда изготовился, активируя в левую руку «Гнев Небес», они будто почувствовали это — развернулись и полетели в разные стороны прочь от меня. Еще несколько минут я стоял, прижавшись спиной к стене, не выходя из тонкого плана и пытаясь понять, что это было. Снова Гера? С какой стати? Ведь между нами мир, который для нее очень невыгодно нарушать. И мне невыгодно. Величайшая осознала, что такими методами от меня ничего не добьется. Тогда кто? Эринии могли напасть сами, мстя за убитых сестер и их сожженные в пещере гнезда. Может Аполлон? Ревнуя ко мне сестру, да и саму Геру, начавшую проявлять ко мне в какой-то мере теплые чувства. По крайней мере вести себя так. А может сам Перун? О, нет, тот бы не действовал изподтишка. Как бы ни было, время на размышления не было. Я опаздывал к Торопову. И вечером меня ждала Артемида.

Быстрым шагом я направился к стоянке, надеясь, что Майкл догадался пустить генератор.

Талии очень хотелось, чтобы эта английская блядь пришла в чувство, открыла глаза и увидела перед собой ее и черное отвертите ствола остробоя. В последний миг жизни она должна была увидеть, как на ней надвигается смерть.

— Очнись, шалава! Сейчас ты сдохнешь! — со всей силы Евстафьева ударила Элизабет ладонью по лицу. Вышло звонко, даже пальцы обожгло.

— Не убивай ее, — хрипло простонал Родерик. — Мы же сами во всем виноваты! — от нестерпимой боли на глаза опускался багровый туман, каждое слово давалось с трудом, но он еще добавил: — Зачем было лезть в прошлое? Тем более чужое прошлое…

Родерик, подумал, что сейчас как никогда он хочет умереть, чтобы разом прервать эти мучения. Это тело… этот титул, дом, богатства — они не нужны ему. Для человека, познавшего смерть ни один раз, они не стоят ничего.