Варварский берег

Сухов галантно поцеловал девушке руку, шепнув:

Флора расцвела и с прежним оживлением стала делиться новостями:

– Его светлость дал нам знать, что вы прибыли, и мы с утра – сюда!

– Кто ходит в гости по утрам, – улыбнулся Олег, – тот поступает мудро.

– Ага! Герцог говорил, что вы сегодня отправляетесь в Версаль. Это правда? И мы тоже!

Тут к ним приблизился, посмеиваясь, де Вивонн, представляя графа, молодого мужчину лет тридцати, сухопарого, с лицом простым и располагающим к себе.

– Позвольте познакомить вас, шевалье, с Роже Гранделем, графом д’Эбервилем. Граф, это шевалье Олегар де Монтиньи.

Олег пожал сухую, жесткую руку Гранделя.

Он терпеть не мог вялых ладошек всяких вельмож, похожих на сырые котлеты, но у графа рукопожатие было что надо. Бонус графу.

– Ну что, господа? – громко сказал герцог. – Позавтракаем – и в путь!

Отправились в двух каретах.

В одной ехали граф, Флора и ее дуэнья Анакаона, а в другой – Олег, Понч, Яр и его светлость.

Паха и Жека составили эскорт – и Сухов завидовал обоим.

Хоть повозки и могли похвастаться новомодными рессорами, смягчавшими тряску, дорога была просто ужасной – яма на яме.

Чтобы сократить путь, двинулись через Париж. Покружили по улицам, выбрались к предместьям, а там и Версаль.

Новый королевский дворец еще не был достроен и не представлял собой того великолепного зрелища, которое будет являть лет через двадцать.

Но черты будущего уже просматривались – в аллеях, фонтанах, роскошных фасадах.

Остаток пути проделали пешком.

Флоре всё было в новинку, она восторгалась на каждом шагу с пленяющим простодушием, присущим девице из провинции.

Олег заметил, как смотрит на свою избранницу Роже Грандель, и ощутил целую гамму эмоций, в том числе ревность – и удовлетворение.

Судя по всему, граф без ума от Флоры.

Сухову стало как-то спокойнее на душе – отдал девушку в хорошие руки. И сразу – грусть…

– Навестим сестрицу! – бодро предложил герцог.

Его светлость шагал по аллее, раскланиваясь с дамами и небрежно касаясь шляпы при встрече с придворными бездельниками.

В этом году сестрица де Вивонна, маркиза де Монтеспан, окончательно вытеснила из сердца короля его прошлую любовь, Луизу-Франсуазу де Ла Бом Ле Блан, герцогиню де Лавальер и де Вожур.

Хорошенькая де Лавальер действительно любила французского монарха, черствого себялюбца, но была слишком тиха, покорна и набожна, а вот пышненькая Франсуаза Атенаис де Рошешуар де Мортемар, маркиза де Монтеспан, голубоглазая блондинка, отличалась взбалмошностью.

Она брала обаянием и колким остроумием Мортемаров. Доставалось всем – Атенаис могла высмеять или заклеймить любого, кроме короля.