Варварский берег

Слава Богу, ветер переменится, если верить Флоре… Верить!

Как будто она хоть раз обманывала его или ошибалась в своих пророчествах. Олег вздохнул. Прекрасная Испанка…

Флора реально была прекрасна. Прелестна и очаровательна. И, похоже, влюблена в него.

Это хорошо, что он не домогался ее, иначе не быть между ними тех дружеских, доверительных отношений, что сложились как бы сами собой.

Да нет, всё правильно, всё совершенно верно и справедливо. Может, Флора и познала бы с ним минуты блаженства, но женщине нужно нечто иное – годы тихого счастья.

Олегар де Монтиньи не мог дать этого Прекрасной Испанке. Так что пусть будет счастлива графиня д’Эбервиль…

Тут в двери деликатно постучали, и в каюту заглянул Паха Лобов.

– Привет, сиятельный! – расплылся он в улыбке. – Там оленинка дожаривается, Илайджа приволок с охоты. Народ ждет капитана – и бочонок сам-знаешь-с-чем!

– Иду, – хмыкнул Сухов. – Бочонок им…

– Ёш-моё! – послышался радостный голос Быкова. – А как же! Надо ж спрыснуть радость! За победу, да не выпить? Нехорошо! Да и помянуть не мешало бы… Ярослав показался на пороге.

– Чего такой задумчивый?

– Я сегодня видел зеленый луч, – спокойно сообщил Олег.

– Елена здесь. На острове Монте-Смеральда. Полдня пути отсюда. Отплываем на рассвете, когда ветер переменится.

Ночь в башне-нураге прошла спокойно. Только Фейруза частенько просыпалась, нарушая чуткий сон Елены, но под утро все устали бояться и более-менее выспались.

Погода, словно извиняясь за вчерашнее, приближалась к идеальной – было тепло, но не жарко, ветерок завевал игриво, море невинно голубело.

Женщины сразу, едва протерев глаза, впряглись в работу. Надо было и дров собрать, и воды принести, и лепешек напечь.

Абдулкерим еще на рассвете ушел на промысел, но, будет ли мясо на обед, неясно, а вот муки было в достатке. Чего ж теряться?

Мелиссина, отряхнув руки, покинула женское общество. Зосту патрикию учили многому, но только не стряпне.

Миновав заросли кустарника, Елена вышла к импровизированному укреплению – на краю обрыва врастали в землю здоровенные глыбы, походившие на зубцы, что окаймляют крепостную стену.

Как раз между ними и устанавливали пранги – те же фальконеты, только по-турецки.

Три пушчонки поставили на вертлюги, а еще парочку – на массивные лафеты. Благо досок и брусьев хватало.

Турки, блестя мокрыми спинами, сосредоточенно долбили и копали щебнистую землю, громоздя невысокий бруствер.

Каравулык вертелся рядом, сильно озабоченный, изредка покрикивая да подгоняя нерадивых.