Я не выйду за варвара (СИ)

стенобитных орудий и полевой кухни.

Ладно у меня отобрали шитье, так я лишилась еще и чайного сервиза. Варвары предлагали мне пить традиционный послеобеденный час с серебряных чашек, опасаясь, что я разобью фарфоровое блюдце и проедусь осколком аккурат у шеи или вен на руке. Но ладно. Пусть так. Сегодня я более не планировала никаких выпадов. Меня беспокоило другое.

Получается, что меня украли в ту же ночь, когда умер Верховный Эрл, а выпустил меня Джордж, сразу же после его коронации, когда Витторио отрекся от престола, а значит и отдавал право женится на мне, так как им нужно узаконить свою власть и женить своего короля, точнее Верховного, чтоб его, Эрла на наследнице императорской династии. Витторио знал, что я нахожусь у Джорджа? Он прекрасно слышал, когда я мычала за стенкой? Но тогда почему он не забрал меня оттуда? Или он…Отрекся от престола потому что….? Или как…? Но он же…? Этого просто не может быть потому что…

— Ваша Светлость, собирайтесь пора спускаться к ужину. — послышался строгий голос воина, незаметно для меня, вошедшего в покои.

Глава 17. Ужин и желание Верховного Эрла

В столовую я спускался так, словно иду не на ужин, а на поле битвы. Причем последнее мне далось бы легче, чем сидеть с Ней за одним столом. Стыд и срам. Я, Витторио Хангвул, наследный Эрл, лидер нордорийского национально-освободительного движения, предводитель восстаний и генерал партизанской войны против Империи, выживавший в одиночку в лесу и вплавь пересекший Таймутский пролив, был абсолютно растерян при виде Анны Авроры.

Девушка, чей рост был не больше длинного двуручного меча, да и вес, впрочем, тоже, вызывала во мне, бесчувственной глыбе льда, целую бурю противоречивых эмоций. Своими изумрудными очами, что ранили сильнее любого оружия, она заглядывала мне в душу и потрошила там все внутри.

Ее схожесть со своим венценосным предком поражала. Из-под черных как ночь ресниц на меня смотрели глаза того самого Вильгельма I Завоевателя, которые я вынужден был лицезреть в учебниках по истории и которые я, к тому же, всецело ненавидел. Вот, точно такие же, как я только что увидел на стене в коридоре:

— Снять этот чертов портрет! — рявкнул я свите, увидев изображение того самого Императора, — Как можно было его пропустить?!

Да, с портретами было определенно проще. Их, в отличии от Анны Авроры, можно было убрать куда подальше, выбросить, да сжечь в конце концов. Надо буде, кстати, заняться этим. А вот герцогиню мне было девать некуда. Она, словно колдунья, отравляла меня собой и проникала в глубины сознания. Эта девушка, по сравнению с противниками на поле битвы, истязала медленно и мучительно.