Парижский вариант

Встрепанные темные волосы, исцарапанные еще в Мадриде щеки, потемневшие от тревоги синие глаза показались Рэнди такими милыми...

— Как неудобно без мобильников, — проворчал агент. — Так Питер бы мне сам позвонил и все сразу рассказал.

— Всем тяжело без модемов и мобильников. — Рэнди предупреждающе глянула на Джона — подошел официант — и милым голоском заказала пива, тоже «Чимей», но светлого. — Ты что-нибудь узнал? — поинтересовалась она, когда официант отошел.

— Немного. — Джон пересказал ей досье на Дариуса Боннара и свою беседу с генералом Лапортом. — Лапорт либо не знал об алжирских связях своего протеже, либо прикрывал его. А что у тебя?

— Возможно, кое-что поважнее. — Она торопливо поведала товарищу все, что узнала от Аарона Айзекса, вплоть до неожиданной хвори, поразившей доктора Акбара Сулеймана.

— Ты права, — согласился агент. — Это важный след. Где этот парень?

— Живет и работает в Париже. Моссад уверен, что он еще в городе. У меня есть адрес.

— Тогда чего мы ждем?

Рэнди ухмыльнулась.

— Пока я допью пиво.

* * *Где-то на побережье Северной Африки

По просторным комнатам одинокой виллы, сиявшей белыми стенами на берегу Средиземного моря, гуляли сквозняки, помахивая газовыми занавесями. Дом был построен так, чтобы улавливать и усиливать даже самый слабый ветерок. Комнаты разделялись не дверями, а открытыми проемами, и воздушные потоки проникали свободно.

В глубокой нише между двумя проемами доктор Эмиль Шамбор осторожно соединял сверхтонкими трубочками и проводами клавиатуру, бак с гелевыми капсулами, аппарат-питатель, металлическую крышку, монитор и принтер — все детали, с таким тщанием вывезенные мсье Мавританией и его людьми из лаборатории в Пастеровском институте. Ниша очень нравилась ученому — это было единственное место на вилле, защищенное от сквозняков. Для стабильной работы первого и единственного в мире молекулярного компьютера требовалась постоянная температура и полное отсутствие вибрации.

Шамбор сосредоточился. В руках ученого находился труд всей его жизни, его ДНК-компьютер. Подстраивая шины данных, он думал о будущем — научном и политическом. По его убеждению, этот несовершенный еще аппарат открывал дорогу переменам, которые большинство людей по недостатку образования не в силах даже представить, не говоря уже о том, чтобы оценить. Умение управлять молекулами с той же точностью и легкостью, с какой физики управляют потоком электронов, изменит мир, открывая дорогу в атомное царство, где материя ведет себя иначе, чем та, которую мы видим глазами, слышим ушами, касаемся пальцами.

Электроны и атомы не ведут себя подобно бильярдным шарам, как то представляла Ньютонова физика. Вместо этого они расплывались, превращаясь в волны.