Парижский вариант

"

"— Постарайтесь его успокоить. Он слишком долго пробыл в коме, и мне не хотелось бы рецидива. Лекарство скоро подействует.

Питер бормотал Марти на ухо что-то успокоительное, пока тот бредил, выстраивая воздушные замки из слов, уверенный, что находится в царстве Аида и должен обмануть самого сатану. Но вскоре больной обмяк, более не пытаясь вырваться, глаза его потускнели, веки опустились, и Марти принялся клевать носом.

Медсестра одобрительно улыбнулась Питеру.

— Вы хороший друг, мсье Хауэлл. Многие на вашем месте вылетели бы из палаты с воплями.

Питер нахмурился:

— Да ну? Что, у людей совсем не осталось смелости?

— Или совести.

Она похлопала его по плечу и вышла.

В первый раз с начала кризиса Питер всерьез пожалел, что не может воспользоваться электронной связью. Хотелось немедля сообщить Джону и Рэнди, что Марти очнулся, и в то же время — срочно связаться с агентами на юге Франции, на Коста-Брава и в Испании, и во всех местах, куда мог добраться вертолет с Гибралтара, где могли остаться свидетельства того, как провел генерал Мур последние часы своей жизни. Но удобнее всего это было бы сделать с помощью мобильного телефона.

Он разочарованно опустился на койку и со вздохом опустил голову в ладони. И в этот миг за спиной его послышались шаги — тихие, вкрадчивые, — и дверь отворилась неслышно...

— Рэнди?

Уже оборачиваясь, Питер понял, что это не Рэнди — не ее походка, и потянулся к «браунингу» на поясе, но поздно. В темя ему уперлось холодное пистолетное дуло. Агент застыл. Кем бы ни был его противник, это был опытный, умелый враг... и он был не один.

Глава 21

Брюссель, Бельгия

Джон захлопнул последнюю папку с бумагами, откинулся на спинку стула и заказал вторую кружку пива. Он уже заглядывал в кафе «Эгмон» и оставил хозяину записку для Рэнди, предлагая ей встретиться здесь, в кафе «Ле Серф Ажиль», за столиком на улице, — это было его любимое заведение. Располагалось оно на рю Сен-Катрин, в нижнем городе, недалеко от биржи, в том месте, где когда-то к берегам Сены причаливали сотни рыбачьих лодочек. В окрестностях прежнего рыбного рынка по сей день в любом кафе подавали рыбу, хотя реку уже давно загнали в бетонные берега и перекрыли сводом, по которому теперь проходил бульвар Аншпах.

Но сейчас агент, потягивая темное пиво, думал не о рыбе, не о реке под ногами и не о превосходной здешней кухне. Он единственный выбрал столик на улице — по небу еще катились темные тучи, но дождь прекратился час назад, — и по просьбе клиента официант вытер столик и два стула. Остальные посетители решили не рисковать — вдруг хляби небесные разверзнутся снова? Джона это устраивало. Одиночество было ему по душе — надоели подглядывающие и подслушивающие.