Вампирский роман Клары Остерман

Я визжала, цепляясь за Давыдова, а прямо над нами, вдруг перевернувшись, пролетели двое.

Я не поняла ничего поначалу, только кричала, когда в небе над Белградом засияла яркая вспышка. Раздался взрыв. Искрило, горело что-то, взрывалось. И ветер раскачивал корабль, завывая. И только когда констанц снова выровнялся, меня вытянули наверх. Сидя на краю, я перебегала взглядом от одного к другому, считала всех по порядку, но не могла найти самого главного.

– А папа… где папа?

Мужчины молчали, потупив взгляды.

Кажется, я пыталась перебраться через перила, не уверена. Только помню, как Давыдов тащил меня в каюту, а я брыкалась и умоляла отпустить.

Всю ночь я прорыдала в своей каюте, пока наш корабль висел над городом. Дзив и Шелли никак не могли разобраться с управлением.

Утром зашёл Шелли, присел на край моей койки.

– Вам стоит полететь с нами, господица Остерман, – сказал он. – Дзив научит вас управлять вашим опасным даром без вреда для остальных. Он считает, что со временем вы сможете жить почти как обычный человек. По крайней мере, точно перестанете пить кровь.

– Но…

– И на Брюфоморе мало кого удивит чудовищная девочка с человеческим лицом, – улыбнулся он, глядя на меня из-за стёклышек очков-полумесяцев. – Там куда больше привыкли к людям с чудовищными лицами.

Чтобы я перестала рыдать, Шелли сделал мне укол. Он нашёл запасы Золотой силы.

А вот путэры у нас больше нет.

Как и папы. Как и Тео.

И если последнему я не желаю ничего, кроме полного забвения, то вот папе…

Моему дорогому папе… если он и вправду использовал Золотую силу, чтобы самому тоже стать сильнее, то мог ли он каким-то чудом выжить при падении?

В конце концов, он уже столько раз совершал чудеса, пусть, порой, и совершенно чудовищные.

Вот и я, получается, чудовищный результат совершённого им чуда.

Наконец-то перестала плакать. Наверное, укол подействовал.

Ох, надеюсь, Оленев и Николя не пострадали. Как бы связаться с ними, узнать, что всё в порядке?

Я полечу с Шелли. В Ратиславии меня больше ничего не держит. Здесь не осталось ни семьи, ни дома. Только горькие воспоминания. И этот дурацкий дневник, залитый слезами и кровью.

Выброшу его, когда полетим над Белградскими болотами. Пусть утонет вместе с моей прошлою жизнью.

ИЗ ДНЕВНИКА ДЕМИДА ДАВЫДОВА20 лютня

Произошла уйма всего, но потом расскажу. Пока о самых последних событиях, которые не дают мне покоя.

Всю ночь сидел на палубе, наблюдал за столицей.

В городе все бегают, мельтешат. С высоты они кажутся совсем крохотными, даже смешными. А между тем дело нешуточное.

Не знаю, как поступить. Если честно, не было в моей жизни более сложного и сомнительного во всех смыслах решения. Но я пытался, правда.

Утром собрал всех в рубке и объявил, что собираюсь их арестовать.