Штамп на сердце женщины-вамп

В подъезде вечно кто-то лампочку выворачивал, темнота была, как в аду. У меня с собой поэтому фонарик имелся, маленький. Я зажигал его, чтобы пройти, и часто видел у почтовых ящиков темную фигуру Артема. Стоит молча, покачивается.

– Фу, – выдохнул Миша, – но я с ним никогда не сталкивался.

– Правильно, – согласился Геннадий, – когда все случилось, мне было девятнадцать, а тебе четырнадцать. Отец нас с тобой строго воспитывал. Я обязан был не позже десяти дома быть, а тебе комендантский час – полвосьмого. Артем же в школе для олигофренов до восьми сидел, потом его Светлана забирала. Он только с девяти в подъезде мог стоять! Из подвала уходил, видно, ему там скучно было. А ты в это время уже в квартире сидел, поэтому вы и не встречались.

– Точно! – вспомнил Миша. – Здорово я на отца злился за его приказ в детское время домой возвращаться. Но с ним было не поспорить.

– Ну да, – согласился Геннадий. – А потом у лифта нашли изнасилованную и убитую женщину.

– Первый раз про это слышу, – воскликнул Миша.

– Летом это случилось, – пояснил брат, – в июне, тебя отправили на дачу к бабушке. Я сессию в училище сдавал, поэтому в Москве кантовался. Я в тот день в библиотеке до закрытия просидел, к зачету готовился, потом домой потопал, вошел в парадное, лампа, как всегда, не горит, зажег фонарик… Луч света упал на туфлю, одну. Я удивился, кто это потерял обувь? Стал освещать подъезд, ну и заметил в закутке у лифта женщину. Она лежала на спине, а рядом стоял Артем, руки у него были в крови. Перепугался я не по-детски, побежал к маме, не зная, что делать. А она милицию вызвала. Началось расследование, психа арестовали, я показания давал: как вошел в парадное, как Зинкина увидел. Нам очную ставку устроили. А сумасшедший вел себя неадекватно, орал, оскорблял всех. В конце концов Артема отправили в психушку. Что с ним дальше было, понятия не имею. Нашей семье пришлось переехать, потому что я не мог в подъезд входить. Открываю дверь, сразу в жар бросает, потом в холод, тошнит.

– Мне ничего про найденный тобой труп не рассказывали, – протянул Михаил.

– Ты в том году в школу позже пошел, помнишь? – спросил Геннадий.

– О! Да! – оживился Миша. – Очень расстроился. Все друзья в Москву уехали, мне к ним хотелось, а я с бабой Дусей на грядках ковыряюсь. Мама по выходным только приезжала, за мной старуха присматривала. Что-то мне сказали про переезд, вроде отец новую работу получил, хочет жить поближе к ней, чтобы много времени на дорогу не тратить. Потом меня домой вернули. Жилье у нас уже другое было, школа новая, я приуныл, все друзья в прежней остались. И квартира мне не понравилась, она меньше старой оказалась, наша с тобой комната вообще крошечная была, один стол на двоих.