Рваные валенки мадам Помпадур

– Апартаменты получил мой отец, он был известным физиком, работал на оборону, Николая Алексеевича ценило правительство, он избежал репрессий, никогда не попадал за решетку. В начале двадцатых отец понял, что в России наступают смутные времена, схватил в охапку жену и ринулся за рубеж. Они с моей мамой осели в Лондоне. Николай Алексеевич был феноменально талантлив, даже гениален. Его быстро признали в Англии, окружили заботой, дали лабораторию, деньги. И до сорок пятого года отец жил и творил в Великобритании. После окончания войны он решил вернуться в СССР. Он считал, что Родина, победившая фашизм, нуждается в ученых, которые поспособствуют ее процветанию.

– К сожалению, судьба подобных романтиков складывалась печально, – вздохнула я, – их через короткое время после возвращения из капиталистической страны объявляли шпионами и хорошо, если не расстреливали.

Алексей Николаевич прислонился спиной к подоконнику.

– Получилось иначе. Сталин понимал: третировать всемирно известного ученого никак нельзя. Великобритания поднимет шум, к ней присоединятся американцы, французы. У СССР и так репутация империи зла, не стоит усугублять дело. Наоборот, необходимо продемонстрировать мировому сообществу, что в России все не так, как представляет западная пресса, и в Москве уважают великих физиков.

Николая Алексеевича поселили на Тверской, дали ему восьмикомнатную квартиру, паек, огромную зарплату. Вскоре на свет появился Алеша. После смерти Сталина в жизни старшего Бутрова ничего не изменилось. Он много сделал для укрепления оборонной мощи СССР, к нему благоволили и Никита Хрущев, и Леонид Брежнев. Дача в Подмосковье, поездки за границу на конгрессы, приглашения на приемы в иностранные посольства, машина «Волга», шофер, охрана… Семья Бутровых жила не так, как основное население СССР. Мама Алеши собирала фарфор и бриллианты, Николай обзавелся коллекцией картин. После смерти родителей профессор получил приличное наследство.

– Природа отдыхает на детях гениев, – продолжал он, – мне не достался талант отца, я увлекся археологией. И, похоже, скоро сам стану мумией. М-да. Знаете, люди считают, что на пороге смерти человек думает о душе, но меня мучают сугубо материалистические мысли. Кому достанется родительская квартира? Давайте забудем о том, в какую сумму она оценивается риелторами.

– Восемь комнат в доме сталинской постройки с видом на Кремль потянут на многие миллионы евро, – предположила я."

"– Верно, – согласился Бутров, – но зачем они мне? К гробу багажник не приделаешь, на тот свет сберкнижку не прихватишь. И меня мучает не финансовый вопрос, а исчезновение памяти. Не останется людей, которые знают, что вот в этом шкафу стоит прижизненное издание Пушкина «Сказки о царе Салтане».