Рваные валенки мадам Помпадур

Игорь Сергеевич сел и начал излагать свои соображения:

– Алексей Николаевич всю жизнь мечтал о ребенке. У них с женой после ее беременности, прерванной изнасилованием, речь о детях не заходила. Сейчас профессор тяжело болен. Жить ему осталось считаные месяцы. Он находится в депрессии, которая вызвана не только ожиданием скорой смерти, но и мыслями о том, что после него никого на земле не останется. Думаю, если Алексей Николаевич услышит о дочери, он воспрянет духом. Известны случаи, когда онкологические больные выздоравливали, испытав положительный стресс. Вы должны понимать, что потрясения случаются не только со знаком минус.

Приходько не смог сдержать удивления.

– Вы хотите доставить радость… э… э… человеку, который… ну… в общем… вроде…

– Отец моей дочери? – спокойно спросил Добров. – Да. Мы с Любой со всех сторон обсудили ситуацию. Ее роман с профессором завершился до того, как Любочка пошла со мной в загс. Она меня не обманывала.

Я заморгала. В чем-то Иван прав: на его макушке не ветвятся рога, хотя они когда-то украшали голову жениха.

Добров тем временем продолжал:

– Я понял мотивацию Любочки. Она не собиралась делать аборт, думала, что Надюша от меня. Жена в процессе совместной жизни полюбила меня, а что и с кем у нее было раньше, не имеет ни малейшего значения. Я европейски воспитанный человек, не стану побивать камнями невесту, не сохранившую до венца девственность.

– Ага, – кивнул Приходько, – ага.

– Мы не будем требовать от Алексея Николаевича алиментов, сохраним эту историю в тайне от всех, но биологический отец обязан знать о существовании дочери, – заявил Иван Сергеевич. – Вы, Таня, были абсолютно правы, когда сказали: неважно, кто кровный родитель. Я воспитал Надюшу, люблю ее и не собираюсь отрекаться от девочки. Но, опять повторяю, Бутрову необходимо открыть правду. Это, с одной стороны, слегка утешит его, с другой – может поспособствовать излечению его от рака.

– Ага, – забормотал босс, – ага. Тань, почему ты молчишь?

Вот здорово! Сам издает маловразумительные звуки, а от подчиненной требует пространной речи!

– Не уверена, что весть о дочери, страдающей лейкозом, обрадует профессора, – протянула я. – Ему станет еще хуже. Будет думать, что передал ребенку вместе со своими генами предрасположенность к лейкозу.

– Мы хотим сообщить Бутрову о дочери, – перебил меня бизнесмен. – Пожалуйста, расскажите ему.

– А о самом ребенке вы подумали? – задал вопрос босс. – Ей каково будет узнать истину?

– Надюша пока останется в неведении, – заверил Иван. – Ей про второго папу сообщат позднее, когда она выздоровеет. Знаете, я почему-то успокоился и понял, что доченька непременно поправится.

– Почему почетная миссия глашатая новостей предназначена мне? – воскликнула я.