Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Но какой же он красивый в этом идеально подогнанном сюртуке, с длинной черной тростью в руках. И, кажется, совсем выздоровел после ранения.

Несколько невыразимо тягучих мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Наконец, он сделал несколько шагов навстречу, и я нашла в себе силы отвести взгляд.

— Добрый вечер, Аника, — продолжая пристально меня разглядывать, вкрадчиво произнес он.

Удивленным наличием в лавке моей персоны он явно не выглядел, а вот я до сих пор не могла унять поднявшуюся в груди бурю.

— Добрый, ваша светлость.

— Мы же договаривались: наедине зови меня просто Этьен.

Я снова посмотрела на мужчину, стараясь унять пустившееся вскачь сердце.

— Это было давно, ваша светлость, и при других обстоятельствах.

Я решила сразу подчеркнуть дистанцию между нами. Ведь давно уже решила, что отношения с ним ни к чему хорошему не приведут, так что глупому сердцу придется замолчать.

Этьен недовольно сощурился, но перевел разговор на другую тему.

— Мне сказали, что ты делаешь удивительные цветочные композиции.

«Значит, сюда он все же зашел неслучайно», — промелькнуло в голове.

— Вам преувеличили мои достоинства, — произнесла тихо.

— Не думаю, — спокойно ответил мужчина.

Сейчас нас разделяла лишь стойка магазина, я все еще сидела на стуле, и с каждой секундой казалось, что он все больше надо мной нависает.

— ...Хотя, признаться, я думал, что найду тебя в помощницах у какого-нибудь лекаря, а ты... здесь.

Казалось, его глаза становились все ближе. Невольно сглотнула и облизала пересохшие губы. А потом и вовсе не выдержала и, подскочив со стула, отошла подальше. Глаза Этьена внезапно расширились, и я поняла, что он увидел мой изрядно округлившийся живот.

Действительно. Вряд ли он заметил эту маленькую деталь при нашей прошлой встрече.

— Да. Это как-то помешает вам заказать букет? — сухо ответила я.

— Как давно? — остро глянул мне в глаза он. — Кто его отец?

— Послушайте, зачем вы сюда пришли? Это мой ребенок, и вас не касается, ни кто его отец, ни когда мне рожать! — меня покоробил этот его острый, будто обвиняющий взгляд, и я в защитном жесте положила руку на свой животик.

— Действительно, — хмыкнул он, — кто я такой? И какое мне дело, от кого ты его нагуляла! — Резко развернулся и в несколько шагов быстро покинул лавку.

В наступившей тишине слышался только перезвон колокольчиков. На негнущихся ногах я подошла к стулу и села. Отчего-то я представляла нашу встречу совсем иначе.

О том, что плачу, поняла, только тогда, когда почувствовала мокрые капли на сцепленных руках. Надо же.

Не знаю сколько я так просидела. Знала, что нужно встать и закрыть лавку, но сил не было. Было горько и отчего-то холодно в груди.

Раздавшийся перезвон колокольчиков заставил вздрогнуть и поднять глаза.

— Аника.