Власовцев в плен не брать

Складывали грузы в укромных местах. Ждали сигнала для решительных действий.

Когда на партизанскую базу принесли последние контейнеры, Арман открыл один из них и извлёк из длинного деревянного ящика пулемёт, запасной ствол к нему, рожковые магазины, цинки с патронами, коробку с принадлежностями. Разложил всё это на камнях у ног партизан и сказал почти торжественно:

– Иван! Посмотри на этот пулемёт. Это Bren – самый лучший лёгкий пулемёт в армиях союзников! Калибр триста три. Его тебе прислал генерал де Голль!

Иван взял подарок генерала де Голля и больше с ним не расставался, пока шли бои – вначале в предгорьях, потом на севере, а потом в Париже и других городах Франции.

Bren сразу напомнил ему верный пулемёт Дегтярёва, с которым он воевал под Вязьмой два с половиной года назад. И вес, и размер нового пулемёта были такими же. Такой же раструб на конце ствола, сошки. Даже патрон был похож на родной винтовочный калибра 7,62. Съёмные магазины по тридцать патронов. Заряжались сверху. Поэтому прицел смещён влево. Две ручки вверху, за магазином, – для переноски. Внизу, пистолетная, как у немецкого МГ, – для стрельбы. Всё это выгодно отличало его от «дегтяря».

Инструкция была на английском языке. Переводила Николь, связная партизанского отряда и его второй номер.

Для начала Иван разобрал пулемёт, разложил все детали на плащ-палатке. Затем тщательно протёр чистой тряпицей. После этого оторвал другую тряпицу, пропитал её ружейным маслом и протёр все детали. На трущиеся нанёс смазки побольше. И собрал пулемёт в той последовательности, которая предписывалась инструкцией.

Несколько раз ложился, прижимал приклад к плечу, прицеливался. Перекидывал Bren вправо, влево. Устраивал сошки среди камней. Менял магазины.

Николь с металлической коробкой всегда находилась рядом. Так он ей приказал.

Партизаны смотрели на их учения, покачивали головами и о чём-то весело переговаривались. Иван понимал: шутят, посмеиваются.

И его, единственного русского, и Николь, единственную девушку в «Маки де Лор», в отряде любили.

Ивана – за его храбрость, за то, что был предан отряду и их общей борьбе, за готовность поделиться с товарищем последним сухарём, и просто за то, что он – русский и что полностью соответствовал их представлениям о русских. Иногда в отряде его называли другим именем – Сталинград. Вначале Иван пытался объяснить своим боевым товарищам, что к Сталинграду он никакого отношения не имеет, что Сталинград на Волге, за тысячу километров от его деревни, и что воевал он совершенно в другом месте и то место называется Вязьмой. Проклятая Вязьма… Он так и говорил им: «Проклятая Вязьма». Но партизаны его не понимали. И он, махнув рукой, улыбался в ответ, соглашаясь с их настроением.