Власовцев в плен не брать

Воронцов уже видел, как бежавшие впереди выдёргивали из раструбов сапог штоковые гранаты и отвинчивали колпачки.

Он резко повернулся к старшему лейтенанту и закричал:

– Почему не открываете огонь?!

Старший лейтенант положил трубку на рычаг и надел на свою видавшую виды солдатскую пилотку каску, такую же обшарпанную, поцарапанную, с трещиной на боку. Он махнул рукой за бруствер и сказал:

– Сейчас.

Мины рванули серией. Они буквально смели первые ряды прорывающихся, нарушили движение потока, так что он колыхнулся назад. Но из лесу напирали новые и новые волны, поток на мгновение замер, будто в коротком раздумье – куда дальше? – и стал растекаться вширь, захватывать окрестные перелески. Мины с металлическим хрустом взрывались в самой гуще потока. Вой и проклятия поднимались над дорогой и лугом. В траншее и ячейках, в пулемётных окопах позади хода сообщения тоже кричали и проклинали.

Миномётный огонь в несколько минут изменил ситуацию перед фронтом Восьмой гвардейской роты.

Прорыв с ходу немцам не удался. Потери их ужаснули. Послышались свистки фельдфебелей и команды офицеров:

– Zurück! Zurück![26]

– In den Wald! Schnell in den Wald![27]

– Los! Los![28]

Воронцов отщёлкнул пустой диск, пошарил в нише, нашёл полный. Тяжесть его обнадёживала.

В бою он всегда боялся, что вот-вот закончатся патроны. Даже во сне снилось – всё, закончились, конец…

Это был последний диск. Надо заряжать. Сказал Екименкову, указав на пирамиду пустых дисков:

– Заряди. Сейчас придут в себя и снова полезут.

Екименков уже сидел на корточках на дне окопа и торопливо набивал опустевшие диски, загребая золотистые зёрна патронов прямо из цинка. Ему помогал связист Данин.

Немецкая атака его сильно напугала. По тому, как он быстро и ловко набивал патронами диски ротного, можно было понять, что на автомат Воронцова с этой минуты он надеялся больше, чем на телефонный аппарат и всю батальонную связь вместе взятую. Из своей винтовки он сделал всего два выстрела. Она стояла в углу окопа рядом с телефонной коробкой с открытым затвором.

Зазвонил телефон. Кружкин подал Воронцову трубку:

– Комбат, – коротко сказал он.

– Восьмой, ну что там у тебя?

– Да вроде удержался, товарищ Первый.

– Удержался… Ты, Сашка, геройски удержался! – засмеялся на том конце провода капитан Солодовников. – Хоть и поработал на тебя весь батальон и всё усиление, но посмотри, сколько ты перед своей траншеей фрицев навалял! Картина Верещагина! Посмотри, посмотри! У тебя там вид получше, чем с моего эн-пэ!

– Спасибо за поддержку, Андрей Ильич. Я думал, всё, гранатами забросают. Миномётчики молодцы.

– Все молодцы! Все! – радостно рокотал капитан Солодовников. – Какие потери?

– Трое раненых. Всё.

– Тяжёлые?

– Нет. Лёгкие. От эвакуации отказались.