Весь Гарднер в одном томе

— Вы понимаете, — продолжал он, — что, будучи избранным в жюри, сможете судить о фактах, но, что касается закона, вам придется следовать ему в соответствии с указаниями судьи?

— В случае, если судья укажет вам, — медленно и торжественно произнес Мейсон, — что, согласно закону этого штата, обвинение должно полностью доказать вину подсудимой, прежде чем присяжные смогут вынести вердикт о его виновности, и что, следовательно, подсудимая не обязана занимать место свидетеля и давать показания в свою пользу, а может хранить молчание, полагаясь на то, что обвинению не удалось полностью доказать ее вину, примете ли вы это указание как закон и будете ли его выполнять?

— Думаю, что да, — кивнул присяжный, — если таков закон.

— В случае, если судья в дальнейшем укажет вам, что нежелание подсудимой занять место свидетеля и отрицать выдвинутые против нее обвинения не может учитываться жюри при вынесении вердикта и не должно комментироваться в связи с обсуждением дела, будете ли вы следовать подобному указанию?

Мейсон опустился на стул и небрежно кивнул:

Клод Драмм задал вопрос, который дисквалифицировал многих присяжных:

— Имеются ли у вас какие-либо этические соображения против вынесения вердикта, результатом которого явится смертный приговор обвиняемой?

— Если вы будете находиться в составе жюри по этому делу, — продолжал заместитель окружного прокурора, — у вас не возникнет этических соображений, препятствующих вынесению вердикта «виновна» в случае, если вина подсудимой будет доказана вне всяких сомнений?

— Нет возражений, — кивнул Клод Драмм.

— Подсудимая также имеет право отвода, — заметил судья Маркхэм.

— Она им не воспользуется, — отозвался Перри Мейсон.

Судья кивнул Клоду Драмму.

— Приведите жюри к присяге, — распорядился обвинитель.

Судья Маркхэм обратился к жюри:

— Джентльмены, встаньте и принесите присягу беспристрастно судить об этом деле. Должен поздравить обвинение и защиту с той тщательностью, с которой отбирался состав присяжных.

Жюри присягнуло, и Клод Драмм произнес вступительную речь — краткую, впечатляющую и убедительную. Казалось, он позаимствовал решимость Перри Мейсона отбросить все предисловия, сосредоточившись на главном сокрушительном ударе.

— Господа присяжные, я намерен доказать, что вечером семнадцатого октября этого года подсудимая застрелила Клинтона Форбса. Не стану делать тайны из того факта, что покойный нанес обиду обвиняемой. Не стану также пытаться приуменьшить степень этой обиды. Я честно и откровенно изложу вам все факты.