Осень в Сокольниках

У него была такая кличка.

— Значит, что же, Игорь, будем ждать, когда появится новый Авель?

— Ну зачем же, Вадим Николаевич, кое-что есть. Я плотно занялся окружением Хомутова.

На столе зазвонил телефон прямой связи с начальником управления, носящий в простонародье кличку «черный ворон».

— Я слушаю, товарищ генерал.

— Как здоровье?

— В норме.

— Какие решил предпринять шаги?

— Поеду к матери Суханова.

— Возьми с собой кого-нибудь из группы. И пусть все ходят с оружием. Не в бирюльки играем.

— Есть.

— Приедешь — доложишь.

Генерал положил трубку.

— Ну что? — спросил Калугин.

— Оружие приказано носить и на встречи ездить парами.

Долгушин подъехал к кафе «Ритм» на 2-й Миусской ровно к двенадцати часам. Здесь он договорился встретиться с Алимовым. Юрий Петрович любил это кафе. Днем здесь было пусто, бармен Виктор готовил прекрасный кофе, крепкий и ароматный.

Машину он оставил, не доезжая, метров за двести и пошел пешком. День распогодился. Было солнечно, но не жарко. Ветер тащил по тротуару первые осенние листья, и Долгушину казалось, что даже воздух наполнен их горьковатым вкусом.

За забором Института физики жгли целый ворох этих листьев, и дым, низко стелясь, добирался до противоположного тротуара и пах дачей, самоваром и подмосковной тишиной. Долгушин вообще любил этот район. Некий оазис тишины, внезапно образовавшийся между стремительной улицей Горького и тяжело грохочущей Новослободской. Особенно он любил Миусский сквер. Маленький, уютный, с чеховскими аллеями, с карликовыми японскими гнутыми соснами.

Зал кафе был пуст.

Ну что это за человек Алимов! Никогда не приходит вовремя. Шпана уголовная, только и знает, что в квартиру входить с отмычкой.

— Здравствуйте, — приветливо сказал бармен, — как всегда?

— Да, два кофе.

— Садитесь, я принесу.

Долгушин сел, достал пачку «Данхилл», закурил. Кофе был необыкновенно вкусным, и настроение у него улучшилось. Но время шло, а Алимова не было. Юрий Петрович вышел и позвонил из автомата. Телефон не отвечал. Тогда, полный злобы, он сел в машину и погнал ее в Сокольники. Впервые в жизни он, пожалуй, не соблюдал скоростных ограничений. Но нервов не хватало. Чем быстрее приближалось время к заветной поездке, тем нервнее и злее становился он. Алимов, уголовник, тля. Кто он без него, Долгушина?

Круто повернув, он влетел во двор магазина и резко затормозил. Из дверей подсобки выскочил Семен.

— Что случилось? — подбежал он к машине.

— Вот что, — Долгушин с ненавистью посмотрел на потное Семеново лицо, — вот что, — повторил он, — вы, уважаемый Семен Яковлевич, бросайте вашу контору, садитесь в машину и разыщите мне вашего нежного дружка Алимова.

— Может, попозже, Юрий Петрович?

Долгушин высунул руку из окна, рванул Семена на себя.