Осень в Сокольниках

Писала я на аспидной доске,И на листочках вееров поблеклых,И на речном, и на морском песке,Коньками по льду и кольцом на стеклах,И на стволах, которым сотни зим…И, наконец, — чтоб было всем известно, —Что ты любим! любим! любим! любим! —Расписывалась — радугой небесной.Она опустила книгу, волшебство поэзии захватило ее и понесло в полумраке квартиры. Она повторяла последние строчки, словно пробуя их на вкус. И слова в памяти вновь складывались в рифмы, щемящие и прекрасные.

В прихожей зазвонил телефон. Но Марина еще не поняла смысл этого звука, находясь под цветаевским гипнозом. Второй звонок вернул ее к реальности, и она встала и вышла в прихожую.

— Да.

— Это я.

— Это ты, Орлов?

— Я.

— Поговори со мной.

Вадим пришел на работу в восемь утра. За час до начала. Но народ в управлении уже был. Такая у них служба, не влезающая в твердо регламентированные рамки. В кабинете было прохладно; хорошо, что уборщица, уходя, забыла закрыть окно. Он снял пиджак, повесил его на спинку стула. Сел. Немного ныл разбитый бок. Но терпимо. В общем, конечно, он отделался легким испугом. Вадим снял телефонную трубку, набрал номер больницы. Ему повезло, дежурный врач оказался в кабинете.

— Добрый день, доктор, это Орлов из МУРа беспокоит. Как там Фомин?

— Проникающее ранение живота, кризис прошел. Очень удачно, что на месте оказался врач. Думаю, что пойдет на поправку.

— Спасибо.

— Пустое.

Вадим положил трубку и подумал о том, что как прекрасно, что там оказалась Марина. Стрельцов рассказал ему, как она достала в считаные минуты бинт и йод, как перевязала Фомина.

В дверь постучали.

— Войдите."

"На пороге появился свежевыбритый Калугин. Стекла очков его победно блестели.

— Я знаю о вчерашнем и очень жалею, что не был с вами.

— Ничего, Игорь, такое, как вчера, может случиться в любую минуту.

— Те оба насмерть?

— Да, к сожалению.

— Что с Фоминым?

— Идет на поправку. Что у вас? Судя по некоторому блеску в глазах, есть новости.

— Да. Патрушев вчера все-таки рассказал: Каин — это душеприказчик и наследник Хомутова.

— Вор?

— В том-то и дело, что нет. Его не знает никто.

— Такого не бывает.

— Пока не нашли знающих его людей.

— Это точнее.

— Ленинградцы передали. Вот. — Калугин положил на стол бланк спецтелеграммы. — «Сообщаем, что уголовник, назвавший Козлову кличку Каин, Чеботаренко Петр Гаврилович, 1927 года рождения, место рождения г. Харьков, в настоящее время проживает в Ленинграде по адресу: Измайловский проспект, дом 6, квартира 12, работает на угольном складе. Сообщил, что работал с Хомутовым и тот угрожал им человеком по кличке Каин. По нашим учетам такая кличка не проходит».

— Значит, по их учетам не проходит, — повторил Вадим, — а по нашим?

— В 1937 году расстрелян Брозуль Виктор Николаевич, опасный бандит.