Зефир в шоколаде

Неделю назад, только при упоминании наследства, у меня появлялась мысль о том, что я его не заслуживаю. Я не была любящей дочерью, он не был хорошим отцом, и когда сколачивал своё состояние, обо мне и маме точно не думал, то есть на наше благополучие эти деньги рассчитаны не были, но сейчас… сегодня, многое изменилось. И дело даже не в тоне и обвинениях Марины Леонидовны, не в её упрёках, а в том разговоре между мной и Серафимой, чудаковатой старушкой, которая наверняка и понятия не имела, что сумела найти ту болевую точку в моей душе, надавив на которую, я приняла решение. Неожиданно и молниеносно. Когда она сказала мне, что моя мама, «бедная Оля», так и не вышла больше замуж, и все эти годы вспоминала моего отца — а ведь на самом деле вспоминала и совсем не с ненавистью, как я думала все эти годы, — всё встало на свои места. Я хочу это наследство, чёрт возьми. Я хочу эти деньги, и когда я их получу… Я куплю маме дом. Не такой, как у Марины Леонидовны, нет. Я куплю ей дом, как у Антона, и поселю их там с бабушкой, и они будут жить в комфорте, не думая больше о хлебе насущном. Будут думать только о варенье из вишни и фирменном лечо, которое так любит вся наша многочисленная семья. И которое папа так и не попробовал.

— О чём ты думаешь, Снежинка?

Я вдруг очнулась от своих мыслей, моргнула, поняла, что за стеклом машины уже город в огнях, а у меня в горле горький комок. И я никак не могу его сглотнуть. Задыхаюсь, облизываю губы, а на глазах слёзы выступили. И слёзы эти совсем не от нехватки воздуха.

— Лера.

Я головой покачала, потом подняла руку, чтобы слёзы вытереть. А когда слёзы вытираешь, избавиться от них уже не так просто, они начинают течь непрерывным потоком.

— Малыш.

Я всё-таки сумела сделать вдох.

— Я хочу это наследство, Антон, — проговорила я, глядя за окно, а не на него.

Он руку протянул, но не для того, чтобы дружески похлопать меня по плечу или даже по коленке. Его ладонь легла на мою шею и пригнула мою голову к его плечу. Губы прижались к моему лбу.

— Оно у тебя будет. Обещаю.

7

Конечно же, просто так этот ужасный вечер закончиться не мог. Нужна была ещё неприятность, оплеуха, так сказать, чтобы у меня в голове зазвенело. Поначалу от поцелуя Антона, который я всё-таки получила после долгих обещаний, а затем ещё сильнее зазвенело, когда я заметила машину Стаса у соседнего подъезда своего дома. Как я не заметила её раньше? Антон вышел из машины, чтобы проводить меня до подъезда, как он выразился, отвлёк моё внимание, и после пары минут бессмысленных уговоров, а точнее, волнующего шёпота мне на ухо, я сдалась, и он меня поцеловал.