Зефир в шоколаде

Лет двадцать пять назад ослеп.

— Ты-то хоть помолчи! — прикрикнула на неё Марина Леонидовна.

Я головой покачала.

— Я не хочу больше с вами спорить.

— Ты девчонка, и понятия не имеешь!..

— Хватит! — вдруг рявкнул Антон, и я, признаться, вздрогнула.

Я вздрогнула, а Алиса заплакала, хотя сомневаюсь, что испугавшись. Скорее уж, в попытке разжалобить, хоть кого-нибудь. Неожиданно разжалобилась Серафима, и притянула девочку к своей груди, к которой Алиса благодарно прильнула, заливаясь слезами. Ситуация была дурацкой, а действия присутствующих для меня непонятными, и я всерьёз раздумывала, как уйти. Отношения в этой семье, явно, были странными.

— Хватит, Марина, — повторил Антон, голос понизил, но тон по-прежнему был впечатляющим. — Не поверю, что ты всерьёз надеялась договориться. Спроси Сергея Владимировича, он тебе расскажет о наследовании по закону. Ни о каких договорённостях речи не идёт.

— Зато идёт о совместно нажитом имуществе. Я докажу, что половина его состояния принадлежит мне. А остальное делите!

— И как ты, интересно, заработала половину его состояния?

— При жизни с её матерью он гроши зарабатывал, а благодаря мне в люди выбился. Мой отец ему деньги на первый магазин дал. Он тебе не рассказывал?

— Нет. Но ты можешь попробовать рассказать это в суде. И попробовать доказать. Я с интересом послушаю. — А мне сказал: — Пойдём. Вечер закончился.

— Серёжа, скажи что-нибудь! — потребовала Марина Леонидовна, но Антон уже вывел меня за руку из гостиной. Правда, ответ я услышать успела. Зарубин спокойно ответил:

— По существу я говорю в суде, Марина.

— В суде? — повторила я с ужасом, едва поспевая за Антоном. Мы из дома вышли и спускались по ступенькам. — Антон, они с нами судиться будут?

— Ещё не ясно. — Он шаг сбавил, вздохнул и куда спокойнее ответил: — Это лишь взрыв возмущения был, ничего конкретного. Думаю, мы сумеем договориться. Пройдёт несколько дней, все успокоятся, одумаются, и говорить начнём по существу.

Он за талию меня обнял, я хмурилась, и Антон коснулся пальцем моего подбородка.

— Всё будет хорошо, вот увидишь.

— Очень в этом сомневаюсь.

— Хочешь, я тебя сейчас поцелую?

Я моргнула, отвлекаясь от своих мыслей, перевела взгляд на его лицо и спросила:

— Зачем?

Из его глаз ушёл соблазн, Антон отступил и переспросил:

— Зачем? — Головой качнул. — Лера, ты такая странная.

Я стукнула его по руке, обидевшись.

— Сам ты странный. — Огляделась. — Где твоя машина?"

"Он рассмеялся и снова взял меня за руку.

В машине я переживала. Молчала, смотрела в окно, а Антон, видимо, почувствовав моё состояние, даже радио не рискнул включить. А я всё думала о прошедшем вечере. Рано себя надеждой тешила, что смогу наладить с родственниками отца нормальные отношения. Но виноватой себя не чувствовала.