Зефир в шоколаде

И мои оправдания на счёт того, что я была расстроена, его ничуть не впечатлили. Он смотрел на меня с презрительным прищуром и дышал, как бык, который рогом в стену упёрся. А потом ещё и заявил, что приехал меня поддержать в девятый день со смерти отца, а я расстроенной нисколько не выглядела, напротив, весьма в игривом настроении пребывала. В общем, мы поспорили, потом поругались, всё это зловещим шёпотом и сверкая друг на друга глазами, а закончилось всё тем, что я вылетела из его кабинета, раскрасневшаяся и злая. Пробежала мимо его секретарши, уже вернувшейся с обеда, та проводила меня любопытным взглядом, а я едва удержалась от того, чтобы шарахнуть дверью приёмной. Чувствовала себя оскорблённой, хотя, если разобраться, целующейся с другим, застукали меня. Но всё равно несправедливо!

— Ты какая-то злая, — сказал мне Антон в один из дней. Пригласил меня поужинать, и полвечера настороженно ко мне присматривался. — Что-то случилось?

— Нет.

— Правда?

— Нет. То есть, да, правда.

— Снежинка.

Я устремила на него предостерегающий взгляд, и Антон вздохнул, смиряясь. Принялся за еду, положил салфетку на колено, а я поневоле улыбнулась. Схватила бокал с вином, пытаясь улыбку скрыть, но Антон заметил и заинтересованно вздёрнул брови.

— Что?

— Этот ресторан не для тебя. Низкие столики, неудобные стулья. Ты не помещаешься.

— Не помещаюсь, но готовят вкусно.

Он пригладил галстук, было заметно, что тот ему мешает, а я окинула Антона быстрым взглядом. Сегодня он выглядел очень официально, сказал, что у него днём была пара встреч, и переодеться он не успел, а мне теперь предстояло весь вечер любоваться. Ему на самом деле шли костюмы и белоснежные рубашки, даже галстуки шли, но сам Антон этого, кажется, не замечал и не понимал. Пригласил меня в ресторан восточной кухни, но как-то наспех. Я даже пришла к выводу, что он просто поостерёгся оставлять меня одну надолго. Накануне мы встречались с адвокатом, потом с нотариусом, я не была настроена общаться после, и Антон отвёз меня домой. А вот сегодня настоял на ужине, позвонил за час и настаивал. А потом заявил, что скучает. Я не поверила, но на ужин согласилась.

— Когда у тебя каникулы начинаются? — спросил он.

— У меня?

— Ну, как это называется у учителей?

— Как и у всех остальных людей, Антон. Отпуск.

— Да? Тогда когда отпуск?

— В июле.

— Планы уже есть?

Я плечами пожала.

— Как всегда. Турция, Египет. Возможно, Таиланд.

Антон поморщился и отчаянно замотал головой.

— Греция, малыш. У меня там дом.

Я жевать перестала, уставилась на него. Затем сказала:

— Когда ты так говоришь, я начинаю пугаться. У меня чёткое ощущение, что у меня амнезия, и я забыла про штамп в паспорте.

Он широко ухмыльнулся.

— Это ты про свой паспорт?

— Да, да.

Он снова усмехнулся, но промолчал.