Шаг в палеолит

– Воспитать? – Хатак вопросительно поднял брови.

– Это слово из моего языка. Оно приблизительно означает научить, только намного больше, чем просто научить. У вас, я заметил, детей учат чему-нибудь и как-нибудь, в основном по принципу «делай, как я». Не самая плохая система, но и у неё есть недостатки. Дети моего народа учатся две руки лет.

– О-о-о!!!

– Ага, а многие люди учатся всю жизнь. Но лучше всего учить, пока человек маленький. Дети, словно чистые страницы, при достаточном желании учителя и усердия ученика можно написать всё, что захочешь.

– Написать? Что это значит?

– Гм, что это значит? – Я разровнял слегка песчаную поверхность пола пещеры и взял небольшую щепку. – Что ты видишь? – указал я на ровное место.

– Ничего."

"– Правильно. Потому что тут ничего нет. А теперь, – я нарисовал круг, – есть. И вот так, – появился квадрат, – или так, – треугольник. – А можно ещё вот так. – И я написал печатными буквами «ХАТАК». – Ты можешь взять Белку и написать умелого охотника, я могу написать шамана, говорящего с камнями, вместе мы напишем воина. Он будет знать то, что знаешь и видел ты и что знаю и видел я, и, когда мы умрём, эти знания останутся с ним, а не уйдут вместе с нами. И может, Белка за свою жизнь узнает что-то ещё и передаст это дальше, например, своим детям, а те своим, а те своим…

«Ведь именно так и было», – закончил я мысленно.

– А Лисёнок? – после недолгого созерцания моих каракулей поинтересовался Хатак.

– Да без разницы – Белка, Лисёнок, Енот, у каждого есть свои особенности. Их нужно только подметить и развить. Не в этом ли состоит задача таких авторитетных людей, как ты да я, а, Хатак?

– Да-а… – Такая постановка вопроса явно понравилась старому охотнику. – Да-а… Будем делать из Белки Великого охотника, – деловито закончил он.

– И шамана, – добавил я.

– И шамана, – согласился он. – А знаешь, Пётр, – после непродолжительного молчания произнёс Хатак, – я ведь уже видел вот такие чёрточки, – ткнул он в написанное имя.

– Как, где?! – чуть не подпрыгнул я. – Вот точно такие?

– Ну-у, очень похожие. В одной странной пещере, там, – махнул он рукой в сторону гор, – две руки лет назад. Там, на одной из стен, их было много. Я ещё подумал: что за странные звери оставили такие следы?

– Ты помнишь, где это? Хотя что я спрашиваю, с твоей-то зрительной памятью. Мне обязательно нужно их увидеть.

– Что, прямо сейчас?

– Да, ты прав, старый. Сейчас у нас и других забот полон рот. Но рано или поздно мы всё равно пойдём в горы и заодно найдём ту пещеру.

– Почему это тебя так волнует?

– Потому, мой друг, что эти чёрточки и закорючки называются «буквы», и каждая буква имеет звук, который мы произносим. Я говорю «X» и пишу вот так, – написал я букву X, – потом говорю «А» и пишу вот так, потом Т, А и К.