В Пустошах

Она храбрилась перед приятелем, но одного взгляда на темную тушу оборотня было достаточно, чтобы у нее засосало под ложечкой. Этот, пожалуй, действительно сожрет и не подавится. А перед этим и «чего похуже» тоже сделает, не побрезгует. Вслух же она сказала совсем другое:

— Пока Никайя с нами, он не посмеет нас тронуть. А с ней ты вроде подружился.

Казалось, покраснеть еще сильнее невозможно, но Вит все-таки сделал это и стал не просто красным, а пунцово-бордовым от неловкости:

— Ты что же, видела… как ночью?.. — юноша пробормотал так тихо, что Тая едва разобрала слова, и в очередной раз запнулся о корягу, зашипев от боли в раненой ноге.

— Смотри лучше под ноги, только не хватало снова тебе повязку менять, — проворчала Тая, пропустив путника вперед себя. — Иди первый, я уж как-нибудь перетерплю голодный оборотничий взгляд в спину, и не такое бывало.

А сама боязливо покосилась на Рэя через плечо. Оборотень не говорил о своем согласии помогать ей, а значит, он подчинился приказу Никайи, и его расположение теперь зависело только от нее. Если оборотница вдруг решит забыть о своем дружелюбии, то он разом превратится из охранника в конвоира. Или в кровожадного охотника. А дружелюбие Никайи было весьма ненадежной гарантией: она решила помочь Тае потому что верила в заветы предков и истинность пар или просто желала отыскать в Пустошах свою неразделенную любовь? И как поведет себя оборотница на сей раз, когда эта любовь будет найдена, и между нею и Дар Ветром будет стоять только Тая и ее нерожденный ребенок? Но выбора у Таи не было. В одиночку ей точно не преодолеть гиблые заболоченные Пустоши, кишащие злобными колдовскими тварями, и белый волчонок вряд ли сможет защитить ее, хоть его храбрости хватило бы на десяток взрослых волков. Про Вита в качестве защитника в тот момент Тая даже не подумала, хорошо, если парнишка сам не сгинет в этом отчаянном путешествии. И зачем только увязался за ней себе на погибель?

С такими невеселыми мыслями Тая продиралась через бурелом. И хоть Никайя находила для них самый удобный из возможных путей, он все равно был непрост для беременной девушки.

Приближение границы Пустошей почувствовали все без исключения. Никайя застыла, как вкопанная, вздыбив шерсть на загривке, сзади донеслось приглушенное рычание Рэя.

— Вот тебе и ответ на вопрос, чувствуют ли оборотни дыхание Пустошей, — зябко ежась, Тая подошла к замершему Виту и прошептала ему на ухо. Повышать голос у границы пустыря казалось не только неправильным, но и опасным, словно нарушать тишину чужого храма. — Похоже, что им тоже не по себе, — кивнула на волков.