Игра в «Потрошителя»

В воскресенье, в шесть часов вечера, вместо того чтобы дожидаться Индиану в сюите отеля «Фэрмонт», предполагая, как всегда, поужинать в номере, посмотреть фильм и заняться любовью, Келлер решил удивить ее, изменив сценарий. Он забрал возлюбленную из отцовского дома и повез в Музей де Янга, на выставку мастеров венецианской школы: сорок картин из Венского художественного музея. Келлер не хотел смотреть выставку в толпе и благодаря дружбе с директором добился частной экскурсии после закрытия музея. Современное здание, тихое и безлюдное, казалось каким-то храмом будущего из стекла, стали и мрамора; просторные залы правильной геометрической формы были залиты светом.

Экскурсовод, которого им прислали, оказался молодым прыщавым парнишкой, с речами, вызубренными наизусть; Келлер своим авторитетом искусствоведа моментально заставил его умолкнуть. На Индиане было синее платье, узкое и короткое: одежка эта больше прелестей выставляла напоказ, нежели скрывала; повседневный пиджачок песочного цвета, который она сняла, когда вошла в музей, и потертые сапожки под змеиную кожу: Келлер не раз пытался заменить их на что-то более приличное, но Индиана упорно обувалась в это дешевое старье, считая такую обувь удобной. Гид поприветствовал ее, разинув рот, и так и не пришел в себя до самого конца экскурсии. В ответ на ее вопросы он бормотал что-то невразумительное, потерявшись в синих глазах этой ослепительной красавицы, чуть не лишившись чувств от греховного запаха корицы и цветов, впав в неистовое возбуждение при виде золотых кудрей, растрепанных так, будто женщина только что поднялась с постели, и совершенно ошалев от того, как она шла впереди, вызывающе покачивая бедрами."

"Если бы Келлер не переживал периода эмоционального спада, его бы развлекла такая реакция юного гида: в прошлом ему частенько приходилось наблюдать нечто подобное. Обычно ему нравилось ходить куда-то в сопровождении женщины, которую желают другие мужчины, но в этот раз он был не в настроении отвлекаться от поставленной цели: вернуть восхищение Индианы. Раздраженный, он оттеснил ее от гида, схватил за руку, даже чересчур крепко, и повел от картины к картине, рассказывая о том, какую роль играла в шестнадцатом веке Венеция, независимая республика, которая к тому моменту, когда эти мастера писали свои картины, существовала уже тысячу лет как центр коммерции и культуры; показал, подчеркивая детали, как изобретение масляных красок привело к коренным изменениям в живописной технике. Индиана была прилежной ученицей, с охотой усваивала все, что Келлер желал ей преподать, от «Камасутры» до тонкостей поедания артишоков; тем более внимательно слушала она, когда речь заходила об искусстве.