Игра в «Потрошителя»

Келлер представлял себе этого гладиатора в постели с Индианой, и на него накатывала тошнота. Мешает ли ему культя? Кто знает, может, в этом его преимущество: женщины любопытны, их возбуждают самые странные вещи. Келлер не мог высказать Индиане свои подозрения, ревность недостойна такого человека, как он, унизительна — даже с психиатром и то об этом стыдно говорить. По словам Индианы выходило, что ветеран — ее лучший друг, что само по себе нестерпимо, ведь эта роль принадлежит ему, Келлеру; к тому же он был уверен, что платонические отношения между таким мужчиной, как Миллер, и такой женщиной, как Индиана, решительно невозможны. Келлеру было необходимо знать, что происходит между этой парой в кабинете номер восемь, или во время частых прогулок по лесу, или в лофте Миллера, где Индиане, по сути, делать нечего.

Отчеты Сэмюэла Хамильтона-младшего были слишком расплывчаты. Келлер перестал доверять сыщику: вдруг он выгораживает Индиану. Хамильтон даже имел наглость дать ему совет: вместо того чтобы следить за Индианой, нужно попытаться заново завоевать ее любовь — как будто ему самому это не приходило в голову; но как это сделать, когда Райан Миллер путается под ногами? Надо найти способ удалить его или уничтожить. В минуту слабости Келлер даже намекнул детективу: наверняка у того есть связи, за соответствующую цену он мог бы найти вольного стрелка, хотя бы, к примеру, из корейской банды, но Хамильтон решительно отказался. «На меня не рассчитывайте; если вам нужен наемный убийца, ищите такого сами». Мысль о том, чтобы покончить дело парой выстрелов, была не более чем минутной прихотью, не такой он человек, и потом, уж если заходит речь об оружии, то Миллеру палец в рот не клади. Что бы сделал Келлер, получив неопровержимые доказательства неверности Индианы? Этот вопрос назойливой мухой вертелся в уме, не давая покоя.

Нужно заново завоевать любовь Индианы, как и говорил детектив. От этих слов у него мурашки бежали по коже, надо же — «завоевать любовь», как в телесериалах; но, в конце концов, что-то ведь нужно делать, нельзя сидеть сложа руки. Келлер уверял психиатра, что способен соблазнить женщину, ведь это у него получалось в начале их связи; он может предложить ей гораздо больше, чем одноногий калека, поскольку знает ее лучше, чем кто бы то ни было, и умеет доставить ей радость; не зря он потратил целых четыре года на то, чтобы пробудить в ней чувственность, даря наслаждения, какие ни один мужчина не сможет подарить, тем более такой грубый солдафон, как Миллер. Психоаналитик слушал, не говоря ни слова, и собственные доводы, повторяемые из сеанса в сеанс, казались Келлеру все менее весомыми.