Игра в «Потрошителя»

Надежда на то, что на другом берегу погода ясная, как это часто бывало, быстро испарилась, но Миллер, невзирая на предложение Индианы перенести прогулку, все ехал и ехал по автостраде 101 до проспекта Сэра Фрэнсиса Дрейка, а оттуда — к парку Сэмюэла П. Тейлора, где они познакомились."

"За эти сорок с лишним минут разразилась гроза, яростная, неумолимая; плотные темные тучи были насыщены электричеством, и при белом свете молний согнутые ветром деревья казались призраками. Дважды им приходилось останавливаться — дождь хлестал так, что за ветровым стеклом ничего нельзя было различить; но едва гроза немного стихала, как Миллер продолжал двигаться вперед по скользкой извилистой дороге, по веткам, сломанным бурей, рискуя разбиться вдребезги или поджариться в машине, если ударит молния. Наконец, смирившись с тем, что потерпел поражение от сил природы, он заглушил мотор у обочины, скрестил руки на руле, опустил голову и стал ругательски ругать невезуху крепкими солдатскими словечками; Аттила тем временем со своей розовой подушки глазел на потоп с таким унылым видом, что Индиана расхохоталась. Вскоре смех ее заразил и Миллера, они хохотали без умолку над нелепой ситуацией; хохотали неудержимо, до слез, к вящему недоумению пса, который не видел ничего смешного в том, чтобы сидеть взаперти в машине, когда ты надеялся побегать по лесам.

Потом, когда каждый из двоих остался наедине с воспоминанием о внезапно вспыхнувшей любви, ни один не смог бы решить, чем был вызван этот порыв: ревом ли бури, потрясающей мир, или разделенным смехом, приносящим облегчение, или теснотой в кабине грузовичка, или же это было неизбежно потому, что для обоих настало время. Они взглянули друг на друга, одновременно подняв глаза, и увидели друг друга со всей ясностью, без уловок, как никогда раньше, и она открыла в его взгляде любовь, такую искреннюю, что желание, подавляемое и сублимируемое уже много лет, проснулось в ней.