Игра в «Потрошителя»

У меня вид на жительство, я добиваюсь гражданства и не хочу быть замешанным в полицейское расследование. Боюсь, из-за дела доктора Эштона у меня могут возникнуть проблемы, — сказал Галанг.

— Вы имеете в виду убийство доктора Эштона? Не зря боитесь, молодой человек. Вы находились в доме, у вас была возможность проникнуть в кабинет, вы хорошо знали привычки жертвы, у вас нет алиби, а если немного покопаться, определенно найдется и мотив. Хотите что-нибудь добавить к вашим прежним показаниям? — Любезный тон полицейского не мог скрыть угрозу, звучавшую в его словах.

— Да… Ладно, вы об этом сами только что упомянули: мотив. Доктор Эштон был тяжелым человеком, у меня было с ним несколько столкновений, — промямлил Галанг. Улыбка исчезла с его губ.

— Поподробнее, пожалуйста.

— Доктор грубо обращался с людьми, особенно когда выпивал. Его первая жена, да и вторая тоже, выдвигала на бракоразводном процессе обвинение в дурном обращении, можете проверить, инспектор.

— Он когда-нибудь применял к вам насилие?

— Да, трижды, потому что я пытался защитить госпожу."

"Инспектор подавил любопытство и стал ждать, пока Галанг сам продолжит рассказывать, наблюдая за выражением его лица, жестами, едва различимыми гримасами. Полицейский привык к вранью и полуправде, смирился с мыслью, что лгут почти все, одни из тщеславия, чтобы выставить себя в выгодном свете, другие из страха, а большинство — просто по привычке. Во время допроса в полиции человек всегда нервничает, даже если ни в чем не виноват, дело полицейского — истолковывать сказанное, определять, когда подозреваемый кривит душой, а когда чего-то недоговаривает. Он по опыту знал, что люди, стремящиеся угодить, такие как Галанг, не выносят неловких пауз в разговоре; стоит отпустить поводья, как они наговорят даже больше, чем следовало бы.

Ждать пришлось недолго: через тридцать секунд филиппинец выдал тираду, которую наверняка приготовил заранее, однако от желания казаться убедительным запутался в словах. Он познакомился с Айани в Нью-Йорке десять лет тому назад, на пике ее карьеры: они подружились, даже больше — стали как брат с сестрой, помогали друг другу, виделись почти ежедневно. Наступил экономический кризис, оба потеряли работу, и в конце 2010 года, когда она познакомилась с Эштоном, положение было просто отчаянным. Когда Эштон и Айани поженились, она взяла Галанта с собой в Сан-Франциско в качестве управляющего, должность куда как ниже его квалификации, но он хотел уехать подальше из Нью-Йорка, где совсем запутался в денежных и прочих делах. Платили ему немного, но Айани кое-что передавала ему за спиной у супруга. Ему было тяжело видеть, как страдает его хороший друг: на публике Эштон обращался с женой как с королевой, а дома втаптывал ее в грязь.