В плену искушения

Сколько бойцов уложил на больничную койку. Да и так, вне клетки, сколько жизней сгубил.

Маруся пошевелилась во сне, перевернулась, обняла Руса хрупкой рукой, прижалась носом к плечу и затихла.

– Прости меня, малышка, – выдохнул Рустам тихо, чтобы не разбудить задремавшую Марусю. На душе было погано. Видел же, как девчонка огорчилась. Выходит, и она хочет ребенка от него. Пусть еще и двадцати ей нет. А мысленно уже готова к материнству.

Нагашев вспомнил, как когда-то услышал от сестры слова о том, что возраст не важен. Что матерью можно стать и в восемнадцать, и в сорок. Главное – отношение и нужный человек рядом. А Маруся, кажется, вбила в головку, что ребенок им непременно нужен прямо сейчас.

Рус не возражал. Он и сам так считал. Просто еще не до конца поверил в то, что Маруся навсегда выбрала его. А так, с ребенком, уже не отвертится. Рус точно привяжет ее к себе намертво. Пусть и подло это со стороны Нагашева.

Но что-то не вышло, что-то пошло не так. И в этом он, Рустам, виноват. Не смог дать любимой того, чего она хочет. А ведь обещал выполнять любые ее желания и капризы.

Нагашев мысленно посчитал сроки. Хорошо. Ладно. Все что потребуется с его стороны – он сделает. Главное, чтобы Маруся улыбалась.

Глава 47

Через несколько часов самочувствие Маруси ухудшилось. Настолько, что Рустам, не слушая возражений, вызвал врача. Спустя еще полчаса малышка оказалась в клинике, в отдельной палате, а Рус – за дверью. Врачи отказались его впустить.

Рустама охватил дикий страх. Но он осознавал, что паниковать нельзя. Сейчас он очень нужен Марусе. А ей там, за дверью, еще страшнее от неизвестности."

"Нагашева убивала суета, возникшая вокруг малышки. Врачи пусть и действовали слаженно, выполняя работу, а все равно раздражали Руса своим равнодушием. Словно Маруся – одна из многих. Но ведь это совсем не так! Его малышка – единственная и неповторимая.

Рустам не сразу среагировал на звонок. Даже не сразу понял, кто и что ему говорит.

Семен. Друг болтал о чем-то веселом. А Рустам не сразу сумел взять себя в руки. Утром у них с Марусей рейс домой, а они здесь, в госпитале.

– Маруся в больнице, – сипло произнес Рустам, а Сема вмиг притих.

– Где? – только и спросил Заверин, по голосу друга понимая, что ситуация непростая.

Рустам с трудом произнес название клиники. Убрал телефон в карман. Перехватил медсестру за руку. Благо, персонал неплохо говорил на русском. Нагашев потребовал встречи с главврачом.

Что именно рассмотрела женщина в глазах Руса – неизвестно, но тут же проводила его на административный этаж. А далее начались формальности. Рустам говорил кратко, лаконично, сдержано, а внутри – тайфун. Хотелось мчаться к Марусе, взглянуть на нее, хотя бы на расстоянии, а в идеале – прижать к себе.