В плену. И после. История одного эльфа

А голос в голове все шептал, уговаривал, обещал избавление от мук.

И так хотелось сдаться этому голосу, этим обещаниям. Уступить, позволить агонии прекратиться.

— Что, если… — Язык скользнул по шершавым, потрескавшимся губам. — Что, если я… — Фай почувствовал, как от боли в глазах лопнули капилляры. — Если соглашусь…

«Все закончится», — отозвался голос.

Какое искушение. Одно слово — и железные тиски, сдавившие голову, разожмутся, алый туман рассеется, иглы и мечи перестанут раз за разом пронзать его тело.

Но если сейчас Фай проявит малодушие, если попросит артефакт остановить пытку, чертов дракон не получит желаемого, а значит, жертва Фая будет напрасной: эйхарри заставит Грид занять его место у пыточного столба.

Он не может этого допустить.

Но богиня, как же больно. Дико! Невыносимо!

Всхлипнув, Фай крепко стиснул зубы и приказал себе не слушать голос в голове.

Он пройдет свой путь до конца. Поднимется на вершину агонии, даже если там, распахнув объятия, его ждет безумие или смерть.

«Нет?» — вкрадчиво, в последний раз спросил артефакт.

«Нет», — твердо ответил Фай в мыслях.

И стало легче. Боль схлынула, словно наступил отлив. Так море уходит, обнажая песчаное дно, усыпанное ракушками.

Облегчение оказалось настолько резким, неожиданным, что Фай растянулся на земле у столба и разрыдался, а затем, истощенный морально и физически, потерял сознание.

*"

"Плавая в темноте и безвременье, он почувствовал холодную каплю влаги, упавшую на лицо рядом с бровью. Следом ощутил нежное прикосновение рук к волосам. С трудом разлепив веки, Фай увидел склонившуюся над ним Грид с красными, заплаканными глазами, и понял, что его голова покоится у нее на коленях.

Это было приятное пробуждение. Несмотря на отголоски боли в измученных мышцах. Вопреки тому, что затылок казался отлитым из свинца, а пальцы до сих пор сотрясала мелкая дрожь. Невзирая на все это, Фай вдруг понял, что его переполняет счастье. Чистое, окрыляющее, безмятежное.

Испытание осталось позади. Он рискнул и справился. И теперь лежал на коленях Грид, самой желанной, самой любимой женщины в мире.

Заметив, что Фай очнулся и смотрит на нее с улыбкой, химера нахмурилась, угрожающе наставив на супруга указательный палец.

— Никогда! — прошипела она с яростью. — Никогда больше! Иначе прикую тебя к себе цепью и не отпущу дальше, чем на два шага.

— Два шага — достаточно, — улыбнулся Фай еще шире. — Мне хватит.

Рассмеявшись, Грид наклонилась и накрыла его рот своим.

— Артефакт тебя испытывал, — услышал Фай, когда они закончили целоваться, и повернулся к эйхарри, стоящей рядом с Эвером. — Испытывал ведь? — Королева задумчиво сдвинула брови. — Ты не смог расплатиться за желание болью, и тогда «Жезл» назначил другую цену — благородство.