В плену. И после. История одного эльфа

«Не готов», — первая мысль, пробившаяся сквозь красный туман в голове.

Не готов. Не готов. Не готов.

К такому — нет.

«Не выдержу», — вторая мысль, пришедшая вслед за первой.

Не зря эйхарри пугала Эвера болевым шоком. Фаю стоило помнить о том, что Чудовище не бросает слов на ветер.

Боль действительно была адской. Будто тысячу острых иголок одновременно загоняли ему под ногти, втыкали в каждый миллиметр кожи.

Он горел заживо, полыхал. Корчился в агонии, не в силах оторвать руку от столба, от магического знака, сверкающего под ладонью.

Его тело пронзали сотни мечей. Его голову сдавливали стальные жернова. Его руки и ноги выдергивали из суставов, а язык прижигали каленым железом.

Слезы, соленые, жгучие, бежали по лицу. Легкие горели от крика. Вскоре он понял, что сорвал голос и теперь может только хрипеть. И он хрипел, широко распахнув рот в беззвучном вопле.

Ноги подкосились. Дрожащий Фай врезался коленями в землю, продолжая прижимать руку к столбу. Ладонь приклеилась к артефакту намертво, спаявшись с горящим волшебным символом.

«Он меня убьет! Проклятый «Жезл» меня убьет», — понял Фай, и это была его третья мысль.

Он попытался сосредоточиться на ленте. На красной свадебной ленте на руке Грид. На ее изящном запястье, обмотанным куском алой ткани. Фай смотрел на него, на это запястье, сквозь пелену слез и пытался черпать силу в своей любви, но боль нарастала, вынуждала давиться хрипами, захлебываться в судорожных рыданиях.

Картинка начала терять четкость. Алая лента поплыла, как краска на холсте под каплями воды. Под носом, а потом и на губах Фай ощутил теплую влагу. Спустя секунду она осела на языке привкусом металла. Кровь. У него пошла носом кровь.

Фай дернулся, запаниковав. Попытался оторвать ладонь от столба, но артефакт крепко держал свою добычу и мучил, мучил, пил ее жизненные силы.

«Не могу, — думал Фай. — Не выдержу. Это слишком».

Настал момент, когда он пожалел о своем опрометчивом поступке, о том, что, трус и тюфяк, возомнил себя героем. И в эту минуту слабости в голове раздался тихий, вкрадчивый голос. Не мужской, не женский, даже не человеческий — безжизненный тон глиняного голема из древних эльфийских сказок.

«Прекратить? Это можно прекратить, — соблазнял и искушал голос внутри его воспаленного сознания. — Скажи мне остановиться. Просто прошепчи это вслух. Хватит. Хватит. Попроси и твои мучения закончатся».

Фай застонал. Тонко завыл на одной ноте, все выше и выше поднимаясь по спирали агонии. К самой верхней точке. К пику страданий. К вершине, с которой только и останется что сигануть в пучину безумия.

«Хватит? С тебя хватит? Скажи. Попроси остановиться».

Губы, искусанные до крови, разомкнулись, но пересохшее горло не дало издать ни звука.