В окружении

– Разве ты не должен для начала ответить на свой телефон? – спросил Дилан поверх

настойчивой трели моего мобильника, и когда он, наконец, сел, я ушел в конец спальни,"

"чтобы взять свой телефон. Уже десять пропущенных звонков и от Роджера и Мартины, в

комплекте с более чем кучей сообщений. И пока я стоял, уставившись в экран, у меня было

непреодолимое чувство дежа вю. Чуть меньше года назад, было то же безумие, те же звонки,

то же ощущение отчаяния. Только в тот раз не было снимков. Босс Шейн из брачного

агентства выдал мой секрет прессе, но прежде чем все вышло за рамки, Шейн прикрыла меня,

и все потихоньку заглохло.

Когда я вернулся в гостиную и увидел потрясающего мужчину, сидящего на диване и

не оставляющего в покое свои каштановые волосы, я понял, что тот раз был последним,

когда я был один.

– Дилан… – сказал я, когда подошел и сел рядом с ним. Он наклонил голову, чтобы

посмотреть на меня, и я не мог сдержаться, чтобы не провести пальцем по его челюсти.

– Не волнуйся обо мне, пожалуйста. Боже, – сказал он, качая головой. – У тебя и так

достаточно беспокойств.

Мои губы вытянулись в тонкую линию из–за его слов, потому что одновременно с

тем, что он был прав, и у меня есть миллион и одна вещь, чтобы поволноваться, моя голова и

мысли были нацелены только на него – и это раскрыло мне глаза, Дилан – номер один среди

моих беспокойств.

Я прочистил горло и потянулся за его рукой. Когда он переплел свои пальцы с моими,

я осознал насколько его рука тряслась, и захотел хоть как–то его успокоить. Но это будет

сложно, учитывая насколько тряслась моя собственная.

– Ладно, значит, – произнес я, а затем вздохнул. – Нам нужно определиться с тем, что

будем делать дальше. Что ты хочешь сделать дальше?

– Я? – переспросил Дилан, широко распахнув глаза. Затем он сжал мои пальцы и

осторожно отпустил. А когда он встал и начал нарезать круги передо мной, я видел, как

крутились шестеренки в голове Дилана. Он закрылся, его лицо стало нечитаемым, а потом он

остановился и посмотрел на меня сверху–вниз, и у меня появилось ощущение, что что бы он

ни собирался сказать, это резанет меня по живому.

– Эйс…послушай, я скажу все, что ты от меня захочешь. Или вообще ничего, если уж

на то пошло. Я могу отсиживаться в этом номере, пока все не уйдут. Что угодно. Но то, как я

это вижу, если ты выйдешь отсюда один и начнешь все отрицать, тогда спустя какое–то

время все должно прекратиться. Может, навсегда…

– Нет, – сказал я, поднимаясь на ноги. Это было единственное, чего я определенно не

хотел. – Этого не произойдет, – я положил одну руку поверх тех, что он выкручивал перед

собой, и покачал головой. – Это, все что между нами, не закончится. До тех пор, пока ты не

захочешь сам.