Одна ночь в Венеции

– Думаете, убийца действовал не один? – с любопытством спросил Папийон.

– Я бы сказала, что момент для убийства был рассчитан идеально, и доказательством тому служит пропавший ключ, – сказала Амалия. – Но затем убийца потерял голову и стал делать одну глупость за другой. Да, я не исключаю, что убийц как минимум двое.

– Тот, кто задумал, и тот, кто исполнил?

– Именно. Только вот персона графа Ковалевского плохо вяжется с подобным заговором. Слишком мелкая для того, чтобы тратить столько усилий. Значит, мы чего-то не знаем.

Баронесса увидела горящие от любопытства глаза Гюстава и рассердилась на себя.

– Я проверю алиби маркиза, – промолвил Папийон после паузы.

– И хорошо сделаете, – кивнула Амалия, поднимаясь. – Не буду с вами прощаться, потому что понимаю – мы еще не раз увидимся.

Она шагнула к выходу, а следом за ней заторопился и Гюстав Ансеваль.

Когда посетители вышли, комиссар первым делом снова сбросил трубку с рычажка и перевел дух. Некоторое время сидел, наслаждаясь тишиной, после чего поднялся и подошел к окну. Внизу, во дворе, Гюстав что-то горячо рассказывал баронессе Корф. Та едва слушала его, рассеянно кивая. Листва дерева отбрасывала на ее лицо подвижную тень.

Легкий скрип двери заставил комиссара обернуться, однако он с неудовольствием увидел не Бюсси, не кого-нибудь из сотрудников, а пожилую даму с крючковатым носом и в шляпке с пожелтевшими перьями. Серые глаза дамы строго смотрели на него.

– Что вам угодно, сударыня? – промямлил комиссар.

– Я ищу комиссара Папийона, – с достоинством ответила посетительница. – Это вы, я узнала вас по фото в газете. Не предложите мне сесть?

Спохватившись, комиссар указал рукой на стулья. Дама с сомнением оглядела их и, выбрав тот, который внушал ей больше доверия, присела на краешек.

– Я вас слушаю. – Комиссар вернулся на свое место. – Прежде всего, сударыня, по какому вы делу?

– Меня зовут мадам Рамбальди, я живу в Руане, – сообщила дама. – Мой покойный муж был профессором пения… впрочем, это к делу не относится. Пребывая в стесненных обстоятельствах, я увидела объявление в газете и, посоветовавшись с нашим кюре, решилась на путешествие в Париж.

Папийон мысленно застонал. Еще одна ненормальная увидела объявление о награде в тысячу франков и явилась его зарабатывать, а инспекторы ее проворонили и вместо того, чтобы самим выслушать ту чепуху, которую она собиралась изложить, пропустили к нему. Положительно, это было ничуть не лучше, чем все время трезвонящий телефон.

– Я знаю, кто убил русского графа, – многозначительно промолвила мадам Рамбальди, подавшись вперед.

– И кто же? – машинально спросил Папийон.

– Филипп Бонту. Наверняка он, больше некому.