Одна ночь в Венеции

Ну, комиссар, вы, конечно, уже поняли, к чему я веду?

– Кажется, да, – медленно проговорил Папийон.

Телефон разразился яростным звоном, но комиссар не обратил на него никакого внимания.

– Грюйер – девичья фамилия ее матери, – радостно осклабилась мадам Рамбальди. – И негодяйка была горничной в доме убитого графа. Ее имя Соланж Грюйер или Соланж Бонту. Уверена, она поддерживала связь с братом. И не удивлюсь, если ее бывшие хозяева не раз страдали от краж – когда она уже перестала у них работать, само собой. Графа Ковалевского ограбили и убили после того, как он рассчитал своих слуг. Конечно, на него напал Филипп, больше просто некому.

– Сударыня, – с чувством проговорил комиссар, сбрасывая трубку телефона на стол, чтобы трезвон не мешал разговору, – не могу выразить, до чего я вам признателен. Один вопрос: вы помните, как выглядел Филипп?

– Высокий молодой человек, – подумав, ответила старушка. – Волосы довольно светлые, лицо приятное. Знаете, во времена моей молодости о таких говорили «все при нем». Мальчиком он был очень мил, но потом его призвали на военную службу, которую Филипп отбывал где-то в колониях. Вернулся сильно переменившимся. Конечно, ему шла военная выправка, но, мне кажется, ему не пошло на пользу, что в полку его учили стрелять и убивать. Еще до того, как он начал грабить, Филипп несколько раз ввязывался в скверные истории. Вспыльчив был невероятно…

«Н-да… – подумал Папийон. – Вот тебе и мотив. И слова Монкура о человеке из низов, и подозрительные ночные прогулки Михаила Корфа, и все остальное. Не стоило поручать проверку бывших слуг Бюсси, ох, не стоило! Это его, Папийона, ошибка. Если бы он сам занялся Соланж Грюйер, то по вздрагиванию ресниц, по еле заметным изменениям цвета лица, по модуляциям голоса сразу же понял бы, что горничная не та, за кого себя выдает. Опыт, господа, опыт! Бесценная, незаменимая вещь!

Итак, в деле намечается новый поворот: горничная устроилась в особняк графа, а когда ее уволили, по наработанной схеме навела сообщника, своего родного – или сводного – братца. Высокий блондин с военной выправкой – именно его Роза Тесье видела в ту ночь возле особняка, а не Михаила Корфа.